Вокруг света 1970-03, страница 66

Вокруг света 1970-03, страница 66

— Ваши планы не изменились? По-прежнему тянет к экватору?

— Нет, не изменились, — отвечает Уолли. — По-прежнему тянет к полюсу.

Мы беседуем в небольшой лондонской квартире Херберта на первом этаже дома № 30 на Ка-доган-плейс через четыре месяца после окончания экспедиции. Тихая квартира, тихая улица.

В двух шагах отсюда Слоун-сквер, Кингс-ро-уд — суетливый центр Лондона, известный на весь мир своими домами «Большой моды». Тротуары Кингс-роуд возвышаются как помосты для манекенщиц. В толчее меж помостов звезды поп-музыки, отпрыски нефтяных шейхов и преуспевающие парикмахеры прогуливают свои «мерседесы», «бентли», «ягуары». Если бы не было Южного полюса, следовало бы сказать, что этот зазывно орущий мир полярно противоположен суровому молчанию Арктики.

«Я не беглец от жизни, но в Лондоне мне дышится с трудом», — ответил Уолли одному корреспонденту, спросившему, не была ли для него идея пересечь полярный бассейн всего лишь способом убежать от действительности.

— Трансарктида была для вас делом жизни. Что вы чувствуете сейчас, когда она завершилась?

Наш вопрос не застает Херберта врасплох.

— Знаете, на меньшее я теперь не согласен. Хиллари меня предупреждал перед стартом: потом, мол, станет пусто. Пока не стало. Пишу книгу. Одну — «Через вершину мира» — уже издали. Но работать над ней пришлось второпях, чтобы уложиться в контрактный срок. Полный отчет потребует многих месяцев. Кроме того, готовлюсь переменить профессию — решил целиком посвятить себя .киносъемке. Начну со знакомого — с полярных районов. Первая киноэкспедиция состоится уже будущим летом. В этом деле много простора для открывателя.

— Удовлетворен ли ваш аппетит к приключениям?

— Эта страсть ненасытна. Но, знаете, я не люблю, когда нашу экспедицию просто причисляют к приключениям. Мои спутники проделали титаническую научную работу. Специалисты были поражены, когда ознакомились с ее объемом. Мы ведь ни на день не прерывали наблюдений, как бы трудно ни приходилось. К тому же мы фиксировали каждый свой шаг, каждую минуту бодрствования и сна. Приключение?! Да! Но приключение ради науки. Не ради приключения как такового. Меня критикуют. Утверждают: экспедиция дорого стоила. Но ведь государственных средств мы не тратили. Так что налогоплательщики не в обиде. А те деньги, что брали в долг, мы или отработали, или отрабатываем. Я вот никак не могу вылезти из долгов. Висят и висят, просто камень на шее.

Расплатиться с долгами, пошедшими для уплаты за снаряжение, Уолли Херберту тем более тяжело, что экспедиция не получила так называемого рекламного резонанса. Обычно торговые фирмы соперничают между собой и поднимают гонорары за использование в своих зазывных объявлениях имен известных людей. Но Херберт и его спутники не приобрели ценности на «рынке имен». О них, о самой экспедиции вообще быстро замолчали с момента возвращения домой. Ни торжеств, ни наград, ни простого отзвука.

А ведь в обычаях Англии щедро венчать лаврами своих путешественников. Рыцарского звания

«сэр» были удостоены Хиллари, Фукс, Чичестер, Роуз. Множеством разного рода регалий были отмечены успешное восхождение на Джомолунгму, пересечение Антарктиды на вездеходах, кругосветные плавания яхтсменов. Херберт не получил до сих пор даже медали. Хотя нельзя не согласиться с «Санди тайме», что в ряду других достижений английских путепроходцев четверке Херберта досталась, быть может, самая сложная задача, потребовавшая незаурядного мужества в течение 477 дней.

Причиной намеренного замалчивания экспедиции корреспондент «Санди тайме» Питер Данн считает разлад между участниками похода и их лондонскими опекунами. Разлад открыто проявился после несчастного случая с Джиллом. Но в его основе, указывает Данн, лежит различие социальных уровней.

Данн приводит характерный разговор между одним из патронов экспедиции и радистом Чёрчем.

— Вы, конечно, служили? — интересуется титулованный вельможа. — В авиации? Очевидно, командиром эскадрильи?

— Я серая скотинка, — отрезал Чёрч.

Комитет, созданный в Лондоне для руководства

экспедицией, состоял сплошь из представителей генералитета, бывших чинов колониальной администрации, директоров старых банковских домов. На недослужившегося сержанта Херберта они смотрели свысока, равно как и на сына плотника Джилла, и сына докера Кёрнера.

Не просто свысока. Они рассматривали участников экспедиции как своих служащих, получивших почетное задание командования. По свидетельству Данна, Херберт был вынужден сносить такое обхождение, когда решалась участь похода. Но он ответил резкостью на окрик из Лондона, когда экспедиция была в разгаре.

Неповиновение Херберта, как видите, было материально наказано опавшей вокруг него завесой молчания. Первый англичанин на Северном полюсе стал просто «благородным мужланом».

— Я никому ничем не обязан, — говорит нам Херберт. — Вы знаете, когда мы беседовали в первый раз, тогда, в декабре, мне было трудно пожимать руки; пальцы непосильно болели от непрерывной работы на машинке. Я сидел за машинкой по 10—12 часов в день, отпечатывая сотни писем с просьбой о поддержке. Нет, их (несложно понять, кого он имеет в виду) расположение и опека мне не нужны.

На прощание Херберт протянул нам свою только что вышедшую книгу «Через вершину мира». Дарственная надпись гласила:

«Кульминацией путешествия был не тот момент, когда мы увидели землю, а тот, когда с земли мы оглядывались на лед, через который прошли».

— Я до сих пор не знаю, как же мы сделали это, — прибавил он почти всерьез.

Мы возвращались от Херберта по до отказа забитой машинами автостраде. Путь нам подсказывали расставленные здесь в избытке дорожные знаки. Вот слева появился еще один: «Осторожно, впереди скользкая дорога».

Дорожные знаки — величайшее благодеяние цивилизации. Но отчего человека так нестерпимо тянет туда, где еще не расставлены знаки предупреждения и где на тысячи километров вперед мерцает лишь один указатель:

«ВПЕРЕДИ — ОПАСНО!»

64

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?