Вокруг света 1973-08, страница 31




Вокруг света 1973-08, страница 31

му нуждой и беспросветностью жизни и потянувшемуся к легендарному богатству Востока...

Выйдя из лавки, замечаю, что седой камень, которым вымощена улочка, весь отполирован подошвами бесчисленных прохожих. Нетрудно вообразить, кто и как проходил по ним: мелкими шагами — скряга, тяжелыми — богач, торопливыми — жених.

Кстати, ритуал покупки женихом золотых украшений для невесты весьма торжественное и интересное зрелище. Обычно родители жениха и невесты вместе с молодыми в выходной день — пятницу — с утра приходят на Хан-Халиль, только на Хан-Халиль, и лучше в магазин, который назначает каждый день цену на грамм золота в Египте: магазин «Сергани». Начинается покупка — приносят много вещей, никто их не хвалит, однако и не выражает категорично свое несогласие с предложением хозяина. Люд поскромнее заканчивает просмотр скорее; те, кто богаче, проводят за специально отставленным в угол магазина столиком долгие часы.

Когда, наконец, выбраны кольца, браслеты, серьги, подвески, перстни, хозяин, исписав весь лист крючками арабских цифр, назначает свою цену. Родители невесты замолкают, невеста и ее мать садятся на стулья в другом конце магазина. Ценя, которую назначил хозяин, завышена ненамного. Но спор идет ожесточенный: ведь умение сбить цену — это дело престижа. Однако долго торговаться нельзя, родные невесты, да и она сама могут посчитать жениха скрягой и надолго обидятся. Поэтому торг закончен. Несколько возвышенных фраз между покупателем и хозяином — и новая египетская семья — а ее можно считать почти созданной — отправляется восвояси.

...Я еще долго брожу по Хан-Халилю. Наступает вечер. Мимо маленьких лотков, где навалены жучки-скарабеи, застывшие в серебре, и всевозможные броши, мимо разгоревшихся витрин, мимо лавок, откуда несет запахом лака и кожи, мимо кочующих групп туристов и зевак я добираюсь до того самого кафе «Фишауи».

Передняя стена в старом доме как будто убрана; там, где начинается потолок, снаружи виден край черного неба, лениво поблескивают звезды, бар

хатная ночь уже ласково накрыла весь мир. Кафе «Фишауи», как обычно, полупустое. В массивные зеркала смотрится комната с квадратными колоннами. С первого взгляда здесь кажется неуютно, даже неопрятно. Столик стоит на земляном полу и чуть качается, если облокотиться на один край. Другой стены в кафе практически тоже нет, ее заменяет дощатый забор, за которым виднеется строящееся здание Оттуда пахнет свежими стружками. Постепенно тяжелая дневная усталость, будто отстоявшись, уходит из тела. Приносят чай, настоянный на мяте, потом красный чай, потом — зеленый. Спрашивают, не хочу ли пирога с медом (спрашивают, как добрые и гостеприимные хозяева) — этот пирог славится на весь Египет. Ветер шуршит тенями. Лежащая на столике передо мной раковина начинает петь. О Красном море, откуда ее привезли. На Красном море, у берегов Египта, собирают в отлив тысячи раковин. Они серого цвета и кажутся уродливыми. Одну за другой раковины, которые оказались пустыми — без жемчужинки, бросают на песок. Через несколько дней они высохнут, и тогда на них обратят внимание снова. Положат в ряд, будут поворачивать на солнце, пока не побегут тонкие цветные жилки в белой скорлупе. Раковины можно везти на Хан-Халиль.

Я не хотел покупать эту раковину, у меня была одна с Красного моря, небольшая, но зато моя. Я ее нашел в песке у причала. Случилось же так — я был почти у кафе «Фишауи», когда старик — это, в сущности, был не старик, но падающая темнота старила человека — протянул мне хрупкую раковину. «Бахр, — сказал он, — море». Он продавал море за десять пиастров. Если Кир, царь персидский, когда-то решил наказать море, то почему нельзя купить море? «Бахр»,— ■повторил человек, чувствуя, -что я готов купить у него раковину. Он протянул белый неровный шар мне. Я послушал... Там действительно было море — волна набегала на песок, и шелестела, и умирала.

Прошел час, со стороны цитадели потянуло прохладой из пустыни. Надо было уходить. Сбоку на колонне висел портрет какого-то статного человека в феске, на коне. Под рамкой,

Броши и кальяны, мечи крестоносцев и бесценные ковры — разнообразием сокровищ лавки Хан-Халиля похожи на музеи.

занимая весь угол, краснела стофунтовая бумажка. Она была никому не нужна. Эти банкноты отменили лет пятнадцать назад: при этом, говорят, разорились многие скряги, которые не пожелали расстаться с магическими бумажками. Так им и нужно. Принесли большую книгу в твердом переплете — это «Книга отзывов кафе «Фишауи»! Обычай таков — если ты здесь гость не случайный, оставь по себе росчерк пера. Бее многообразие человеческих языков выразилось в книге одной фразой: «Хан-Халиль незабываем и необыкновенен, кафе «Фишауи» — тоже». Все хотели снова побывать здесь. Я написал так же.

29



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?