Вокруг света 1974-12, страница 21

Вокруг света 1974-12, страница 21

Репортаж с ударной комсомольской стройки

погибший корабль, только и останется — развороченное рыжее месиво, пятно которого будет видно с воздуха.

Бурдин был уверен, что цементом, который имелся в его распоряжении, плывун будет остановлен. С базы давно ответили: «Действуйте сообразно обстановке». На месте была всего лишь одна вахта, один бурильщик и инженер, который в данном случае выполнял обязанности бурового мастера.

Пролетела короткая летняя ночь. Над вершинами елей снова начинало свой круг северное солнце, оно казалось воспаленным от усталости и бессонницы.

Один из парней — Пашка Седых — не выдержал. Он швырнул мешок с плеч в трясину.

— Я не каторжный! И не сумасшедший!...

Свое пребывание в бригаде Пашка начал с «приключения». Прошлым летом с двумя ребятами поехал на тракторе за дровами для столовой. Собирая спелую бруснику, Павел незаметно ушел в глубь леса. Казалось, где-то рядом слышались зовущие голоса и гул трактора. «Доедут без меня, пройду напрямик», — решил парень.

Лес становился темнее и гуще. Небо просвечивало сквозь сомкнувшиеся над головой кроны деревьев бледными лоскутами. Внизу, во влажном сумраке, ноги погружались по колено в мягкие мшистые кочки, с сухих нижних сучьев свисали светло-зеленые пряди мха-бородача. Пашке стало не по себе, и он прибавил шагу. Впереди показалось светлое пространство, лес стал редеть. Павел вышел на открытое место. Над широким, почти до самого горизонта, болотом колебался и дрожал на на солнце воздух. Казалось, одиноко стоящие деревья медленно двигаются, плывут, и несется над головой легкий пронзительный звон. Сзади был темный ельник, впереди болото. «Эх, была не была», — сказал сам себе Павел и шагнул вперед. Павел шел, а расстояние до опушки на противоположной стороне почти не сокращалось. Павел прибавил шагу, почти побежал, насколько это было возможно. Вот тут-то болото потянуло его к себе; глубже, глубже погружались ноги, их нельзя было вытащить, и человек, как пойманное насекомое, уже барахтался на одном месте. Потом он выбился из сил и понял, что нужно вести себя как-то иначе, стал двигаться ползком. Цепляясь за кочки, полз к небольшому островку березок.

Наконец ухватился за гибкие, выскальзывающие из мокрых рук ветки и выбрался на сухое место...

Не чувствуя под собой ног от счастья, от того, что нашел дорогу, подходил Пашка к вагончикам. Страх прошел, и было сладкое ощущение пережитой опасности. Но появление на буровой целого и невредимого Павла ни у кого не вызвало радости: его словно не замечали. С трудом скрываемая довольная улыбка сошла с Пашкиного лица. «Может, они не знают, что я заблудился?» — подумал парень.

Через некоторое время с ним заговорили.

— Ты знал, что одному нельзя уходить в тайгу? Тебе кричали. Ты даже не отозвался! Знаешь, что бывает в таких случаях? Вертолеты снимают с работы, отправляют на поиски!

Обиднее всего был разговор с бурильщиком Яцковым. Он сидел на ступеньках вагончика и ронял слова, словно нехотя сбрасывал ногой камни с берега в речку:

— Высуши одежду... мне грип-позники не нужны. Не забывай, что в ночь на вахту...

И вот сейчас Пашка сидел на корневище, а мимо двигалась цепочка людей с мешками и бревнами. Под основание вышки продолжали забивать стволы деревьев, пни, затем пошел в ход и цемент.

— Мне надоели и эти вагончики и болото, которое вы называете тайгой!

Его не слушали, продолжали работать. Наконец Бурдин дал команду:

— Отбой, парни. Отдыхать! В балки!

Кто-то усомнился:

— Неужели успокоился? Надолго ли?

— Может быть, здесь и отдохнем? А то одевайся, раздевайся — время только идет.

Но Бурдин уверенно направился к вагончикам, за ним остальные. Замыкал шествие Пашка.

Через полчаса буровая словно вымерла. Каждый спал в позе, в которой сон свалил его, кто полураздетым, кто с папиросой в зубах. Не спал только Сергей Яцков на буровой. Он дежурил у скважины, потом его должен был сменить Бурдин.

Первым открыл глаза Федя. Стояла неестественная тишина, ни один механизм не работал. Бульдозерист вскочил, но тут же вспомнил, что плывун остановлен и что за ним наблюдает бурильщик.

Федя оделся и пошел к вышке. Там Яцков расхаживал у основания и напевал себе под нос, чтобы не так томительно тянулись часы. Федя никогда не видел бурильщика поющим, он и разговаривал-то редко.

— Сергей, а Сергей, давай я тебя сменю.

Яцков встрепенулся, словно его разбудили.

— Спасибо, Федя, нельзя, Бурдин должен меня менять.

— А что же теперь? Может, опять цемент таскать придется?

— Все может быть.

— А если остановили плывун? Как теперь бурить?

— Отцентрируем вышку и забуримся в сторону.

Они присели. Парнишке захотелось рассказать Сергею, который был старше всего на несколько лет, о том, как в первое время хотел все бросить и уехать.

— Так всегда бывает, — отвечал ему Сергей.

Один сразу бежит без оглядки, другой «ломается» в трудную минуту, вроде Пашки, но большинство остаются...

Плывун молчал. Люди выколачивали одежду, пропитавшуюся цементной пылью, пришивали оторванные пуговицы, рукава, мылись, брились. Бурдин как ни в чем не бывало сидел с Федором за очередной шахматной партией.

Еще через день прилетел вертолет со второй вахтой. Машина работала винтами над чистой поляной возле вагончиков. На землю летели рюкзаки, спальные мешки, высаживались люди.

— Целы? Не уплыли?

— Больные есть?

— Есть! Забирай этого парня.

Пашка опустил глаза.

Рядом стоял маленький щуп-ленький Федя.

— Нет, не этого.

— Сергей! Разреши остаться!

— Лети, парень, — заговорили доброжелательно вокруг.

— Сергей, разреши остаться!

Яцков нахмурился.

— Смотри сам...

Пилот задвинул дверцу кабины, поднял машину в воздух. На прощание дал круг над покосившейся вышкой и взял курс на базу. Под вертолетом плыли озера, реки, неизвестно где берущие начало и неизвестно где кончающиеся, сосновые гривы, болота, покрытые чахлыми березками и зелеными крапинками елей. Северное солнце завершало свой очередной круг-

2*

19

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?