Вокруг света 1976-09, страница 37

Вокруг света 1976-09, страница 37

хо^у стало плохо слушаться руля. Пришлось увеличить ход сначала до среднего, а потом до полного. А ветер будто только и дожидался этого момента: ударил внезапно в правую скулу нашего СРТ десятибалльным шквалом. Мгновенно исчезло все в мутной снежно-водяной завесе. Выглянешь на минуту из рубки, и тут же шторм со злобной силой швыряет в тебя секущей снежной крупой, перемешанной с каплями ледяной соленой воды... Перехватывает дыхание, залепляет глаза, рвет из рук спасительный леер, норовит свалить с ног. Волны одна за другой накрывали судно. Если раньше до окон рубки долетали только брызги, то теперь на них обрушивались настоящие потоки воды. Каждый такой всплеск сопровождался мощным ударом, от которого СРТ содрогался всем корпусом. Вода даже не успевала стечь с лобовой стенки рубки — окна молниеносно затягивались ледяной пеленой. Вахтенные матросы сначала пытались очищать стекла, но прошло совсем немного времени, и бесполезность этого занятия стала очевидной. (Забегая вперед, отмечу: как выяснилось потом, толщина льда на окнах рубки оказалась равной пяти сантиметрам.) Капитан В. Иванов вынужден был управлять судном с крыла мостика, прячась от волн за распахнутой дверью рубки. Впрочем, защита эта оказалась чисто символической: вскоре наш кэп в обмерзших шапке-ушанке и вахтенном тулупё напоминал какую-то фантастическую скульптуру, вроде описанных в «Ледяном доме» Лажечникова. Четкие контуры судовой рубки, рангоута и такелажа сделались размытыми, разбухли, начали сливаться в одну бесформенную, тускло белеющую в снежной мути штормовой ночи скорлупу. Казалось, после каждого нового удара волны этот безобразный панцирь вздувается на глазах, вдавливая своей тяжестью судно все глубже в воду. В общем-то так оно и было. Судно отяжелело, с трудом всходило на волну. Качка стала заметно плавнее — первый признак резкого ухудшения остойчивости судна. Дважды нас резко положило на борт, крен при этом доходил до 40°. И хоть продолжалось это считанные секунды, мне они показались очень долгими: когда палуба уходит внезапно из-под нор и ты буквально повисаешь на одной руке» еле успев уцепиться за кбжух гирокомпаса, представление о времени несколько искажается.

Поскольку судно шло, имея ветер в правую скулу, лед нарастал несимметрично. СРТ, ранее имевший крен на левый борт, выпря-. милея теперь под весом глыб льда, образовавшихся с правой стороны, и, «подпираемый» с правого борта ветром, продолжал оставаться в таком положении до конца перехода. Так, вздрагивая своим стальным телом при каждом ударе волны, принимая на себя потоки воды, тут же превращавшейся в ледяную корку, пробивался в родной порт наш «Пярну». Через шесть часов с начала шторма судно вошло в битый лед. Все вздохнули свободно: кончилось забрызгива-ние, исчезли придавленные льдом волны, а ветер на/^'был уже не страшен.

Безусловно, находившийся в тр'юмах балласт обеспечивал нашему СРТ достаточный запас остойчивости, и все-таки, оглядываясь назад, хочется еще раз отметить умелые действия капитана и самоотверженную работу машинной команды. Нетрудно предугадать, к чему в подобной ситуации мог бы привести отказ главного двигателя или неправильный маневр.

Утром мы пришвартовались к причалу, вызвав своим видом сенсацию даже среди бывалых таллинских портовиков. В том, что преувеличения в этих словах нет, можно убедиться, взглянув на приведенные фотографии. Именно так выглядел СРТ-4250 после той памятной ночи. Как показали дальнейшие замеры и подсчеты, ледяной панцирь «Пярну» весил 54 тонны. (О том, много это или мало, можно судить хотя бы по тому, что согласно оценкам экспертов английский траулер «Роде-риго» более, чем в два раза превышающий по водоизмещению наше судно, опрокинулся, приняв на себя так же около 50 тонн льда.) Толщина льда местами достигала полуметра. Легко себе представить, какие последствия могло повлечь за собой подобного рода обледенение обычного промыслового судна, нередко возвращающегося в порт с неполным грузом в трюмах. Столь неожиданное для участников экспедиции завершение рейса позволило тем не менее получить ряд интересных данных по остойчивости судна в условиях жестокого обледенения — данных, которых попросту неоткуда было бы взять, не пройди «Пярну» через »то испытание.

В» РЫБНИКОВ, инженер* кораблестроитель.

Клайпеда

К первой странице обложки

БОЙСЯ ЗМЕЯ ПОДВОДНОГО!

Нет,, речь пойдет не о герое легенд, «достоверных» рыбацких историй и полунаучных «открытий», речь не «> Его 'Величестве Морском Змее.

Эти морские змеи вполне реальны, и, может быть, потому, что они сравнительно редко попадают в поле зрения герпетологов, их слава мрачна и зловеща.

...В 60 милях от побережья авгтра-лийского штата Квинсленд, где над водой возвышаются лишь несколько песчаных кос, среди бесконечных волн пенящегося прибоя и предательских рифовых ловушек работала группа подводных исследователей.

Для работы экспедиция выбрала июль — наихолоднейшее в этих краях время, когда вода особенно прозрачна, подводные угодья богаты пищей, а морские змеи готовятся ж размножению и потому оживленны и подвижны. Еще не были опробованы резиновые костюмы, не отработаны приемы ловли с помощью щипцов на длинной рукоятке, позволяющей «дистанционно» справиться с будущим экспонатом, а встречи с морскими змеями начались. Вот как об этом писал участник экспедиции на судне «Морская охота» Кеннет Маклиш:

«Один из змеев (именно в мужском роде именуют их исследователи. — Прим. ред.) стремительно ринулся к поверхности. Он заметил нас и круто повернул навстречу. Окраска — зеленовато-серая — позволила безошибочно отнести его к довольно распространенному виду оливковых морских змей. Стала четко видна его голова, плоская, с большими темными глазами. В сумрачном подводном свете на морде мерещилась застывшая — вот уж змеиная! — ухмылка. Он шел на нас.

Что он сделает? И на что способен? Он проскользнул в шести дюймах от моей ноги. Челюсти сомкнуты, движения плавны — вдохнул воздуха и... повернул в глубину.

В другое прекрасное утро в поле моего зрения возникло незнакомое извивающееся, поблескивающее существо толщиной в руку, с четким темным рисунком на палевой шкуре и широкой хмурой мордой. Я нырнул и попытался защемить змея ловилкой — она скользнула вдоль его тела. Змей мгновенно повернул и заскользил, заструился к левой руке. Выхода у меня не было — ничего не оставалось делать, как только стиснуть его морду. Змей обвился вокруг руки. Я бросился к трапу, на палубу, сунул добычу в мешок и плюхнулся, едва переводя дух.

Следом поднялся наш герпетолог.

— Прекрасно, Astoftla Stokessl. Здесь он редкость! Какой большой!

— Да, уж немаленький, — сказал я, растирая сведенные судорогой пальцы*

— хотел тебя тяпнуть? Я кивнул.

— Посмотрим, что было бы, если бы ему это удалось.

Натянув на картонную трубочку па

35

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?