Вокруг света 1976-09, страница 50

Вокруг света 1976-09, страница 50

Между тем солнце, казалось неподвижно застывшее в зените, так раскалило и воздух и землю, что тепло чувствовалось даже через толстую подошву ботинок. При такой жаре только бы и отсиживаться в речке или, на худой конец, в прохладной комнате мотеля. Я подумал, что теперь, когда состязание рыбаков окончилось, и участники и зрители до вечера будут отдыхать, но не тут-то было! Праздник переместился на площадь* фестивальной деревни. Туда с подобающими почестями доставили эмира и усадили на трибуне в окружении местной знати. Опять взвыли трубы, забухали тамтамы. Народ столпился по краям площади. На дальнем ее конце гарцевали всадники в белых просторных одеждах и таких же белых шапочках. Эмир дал знак, начались скачки. Их открыл наездник на белом скакуне, который с места взял в карьер. Он словно бы распластался в воздухе, едва прикасаясь копытами к земле, — столь стремителен и красив был его бег. Конь мчался прямо на трибуну. Казалось, еще мгновение, и он врежется в людей. Но нет! В считанных метрах от толпы лихой наездник на всем скаку поднял лошадь на дыбы так, что она чуть не села на хвост. Зрители восторженно загудели. Наездник удостоился одобрительного кивка эмира и, довольный, отъехал в сторону. А к трибуне на вороном аргамаке уже рванулся следующий всадник...

Скачки закончились часа через два. Площадь опустела, но ненадолго. После короткого перерыва на обед туда снова стал стекаться народ. Настала очередь танцоров продемонстрировать свое искусство.

Никто не брался считать в Нигерии традиционные танцы. Впрочем, затея эта представляется практически невыполнимой. В каждой деревне—города в расчет не берутся, ибо из 80 миллионов населения в них живет едва ли четверть, — есть свои танцы. Причем многие из них дошли до наших дней из седой древности. На сей раз в фестивальной деревне собрался весь цвет нигерийских танцоров. Каждый штат прислал свои ансамбли, своих исполнителей.

Первыми на площадку перед трибуной выбежали стайкой стройные девушки в мини-платьицах, сшитых из пятнистой, как шкура у леопарда, ткани. Их встретили приветственными возгласами, аплодисментами. Девушки начали исполнять знаменитый в Нигерии танец «нвокоборо», иначе называемый «танец граций», о котором есть романтическое предание.

Когда-то охотник устроил в лесу засаду и поджидал добычу. Неожиданно на поляну перед ним вышел барабанщик и призывно застучал по тамтаму. Тут же из кустов выбежали красивые девушки — все, как одна, в коротких одеяниях из леопардовых шкур. Двигаясь гуськом, они образовали круг и в такт ударам барабана и погремушек, что были у них в руках, начали танцевать. Они то грациозно застывали на месте, то, подхваченные быстрым ритмом, вихрем носились по поляне.

Очарованный красотой танца, охотник просидел в кустах до самого вечера, а когда лесные феи исчезли, поспешил домой. В деревне он рассказал жене и детям обо всем, что видел в лесу, и на другой день повел их к поляне, где снова танцевали грациозные девушки. На третий день с охотником отправились все его родственники. Девушки и барабанщик выглядели еще нарядней. Охртник понял, что на сей раз у неведомых танцорок фестиваль, а до этого они всего лишь репетировали.

После танца дерушки и барабанщик принялись за трапезу, которую принесли с собой в корзинках. В это самое время ^а поляну ступила антилопа, и вот тут охотник сплоховал: забыв обо всем, он схва

тил лук и спустил тетиву. Пораженная метко пущенной стрелой антилопа рухнула в траву. И в тот же миг исчезли девушки-танцовщицы и барабанщик, оставив в спешке на поляне погремушки и тамтам. Охотник и его родственники (подобрали их и вернулись в деревню. Затем мужчины попробовали наигрывать услышанный в лесу ритм, а девушки имитировать движения граций. Так из безымянной Деревеньки, затерявшейся в лесах провинции Оверри, где ранее никогда не знали танцев, вышел «нвокоборо», ставший теперь прима-номером любого нигерийского фестиваля.

До позднего вечера на площадь фестивальной деревни один за другим выходили танцоры, и зрители буквально стонали от восхищения каждым новым номером...

К концу этого праздничного дня я уже валился с ног, успев посмотреть еще состязания борцов и боксеров, побывать на выставке возделываемых в Нигерии тропических фруктов и растений. Теперь не мешало бы и перекусить. В ресторане не сделал и двух шагов, как меня окликнули. Из-за ближнего от входа столика поднялся нигериец в агба-де — тот самый, который !начал рассказывать на берегу Римы о «владыке вод».

— Прошу за мой столик?! Надеюсь, не откажетесь? — пригласил он меня тоном хозяина. — Сожалею, что не успел все объяснить там, на реке. Вас куда-то потом оттерли.

— Ничего. Рыбалку видел от начала до награждения победителя.

— А еще где побывали?

Я коротко отчитался. Нигериец хитро прищурился:

— И все же одну вещь вы упустили. Но это мы исправим после ужина. Позвольте вас угостить?

Гостеприимство в крови у нигерийцев. Откажешься — обидишь. Я согласно кивнул.

— Официант!

К столику подскочил худенький паренек в белой отутюженной форме. Мой знакомый сказал ему что-то на местном диалекте. Через две минуты перед каждым из нас стояло по запотевшей бутылке пива «Стар» и тарелке с какой-то снедью. Пахло аппетитно, но все-таки что это за блюдо? Тарелку до краев наполняло густое серое месиво из лапши, кусочков мяса, блеклых листочков, приправленное арахисовым маслом. Хотя мне приходилось бывать во многих нигерийских домах, но такого я еще не пробовал.

— Это наше местное блюдо «талия». Очень вкусное. Думаю, понравится...

Вилкой я подцепил немного необычного варева, смело отправил его в рот и тут же поперхнулся: это был настоящий раскаленный уголь. Нёбо, язык, десны — все горело. Пожар не могло загасить даже ледяное пиво. Как только нигериец ест эту «талию»? Однако на сознательный подвох с его стороны непохоже. Скорее всего решил по простоте душевной угостить батуре для полноты ощущения нигерийской жизни экзотическим национальным блюдом, так что обижаться не следует. С видом, как будто ел такое варево с детства, я принялся уплетать «пожар», с трудом сдерживая гримасу от жжения во рту. Да, теперь поездка в Аргунгу запомнится надолго.

Вскоре с едой было покончено, и мы вышли на улицу. С реки тянуло прохладой. Фестивальная деревня светилась, двигалась, смеялась, разговаривала, надрывалась музыкой. Среди хаоса звукбв выделялась четкая дробь тамтама (он был неподалеку от нас, да к тому же его ритм не походил на оглушительное грохотанье барабана, по которому изо

48

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?