Вокруг света 1979-10, страница 51

Вокруг света 1979-10, страница 51

нырял под него, не доплыв всего несколько метров, то моряки еще видели его хвост, а голова уже показывалась впереди. Хотя гиганты и казались спокойными, кроткими и полными самых добрых намерений, их присутствие невольно вызывало тревогу. Впрочем, с восходом солнца киты исчезли так же внезапно, как н появились.

Едва Фогар успел написать в судовом журнале первые слова: «19 января, 10.00. Ветер...», как с палубы донесся возглас Манснни: «К нам приближаются косатки!» В следующую секунду сильнейший удар в борт шлюпа отбросил Амброзио к носовой переборке. Раздался громкий треск ломающегося дерева, и рев ринувшейся в пробоину воды заполнил все вокруг. Словно раненый скакун, по инерцни еще продолжающий свой бег, «Сюрприз» начал валиться на правый борт, зарываясь носом в волны.

Машинально Фогар схватил со столика оставшиеся после завтрака полиэтиленовый пакет с сахаром да банку ветчины и броси'лся к трапу. Первый, кого он увидел на палубе, был Мансини, который вцепился побелевшими от напряжения пальцами в леер. Собственно, на палубе оставались лишь голова да плечи Мауро, а тело находилось за вздыбившимся левым бортом. Позади него слегка волнующуюся поверхность океана резали три острых спинных плавника косаток, оставляя за собой пенящийся след.

— Спускай плот, — прохрипел Мауро, останавливая кинувшегося было к нему товарища. — Я сам...

Отвязать принайтовленный на корме спасательный плотик было делом нескольких секунд. Едва он оказался на плаву, как Фогар почувствовал, что палуба уходит из-под ног.

— Отплывай! — крикнул Амброзио другу, сильным толчком послав плотик подальше от тонущего шлюпа. «Если затянет в воронку или накроет парусом, конец», — подумал он, сделав отчаянный рывок кролем вслед за оранжевой скорлупкой.

Не успел Фогар ухватиться за нейлоновый шнур, закрепленный на бортах спасательного плотика, как позади раздался громкий горестный вздох, словно какой-то неведомый исполин решил выразить свое соболезнование попавшим в беду мореходам. Фогар тревожно оглянулся: неужели опять косатки? Однако единственное, что виднелось на поверхности океана, была голова Мауро Мансини, появлявшаяся в сотне ярдов над гребнями волн. Еще до конца не вер я в случившееся, капитан «Сюрприза» взглянул на часы: стрелки показывали 10.05. За каких-то пять минут из будущего рекордсмена, сумевшего в одиночку впервые обойти вокруг Антарктиды — Манси:-ни должен был остаться на Огнен

ной Земле, — Амброзио Фогар превратился в неудачника, чье судно потопили не свирепые штормы «ревущих сороковых» и не грозные айсберги, а обычные косатки.

Впрочем, предаваться подобным размышлениям у Фогара не было времени. Главное — как можно быстрее подобрать Мауро, который с трудом держался на воде в своей намокшей вахтенной робе. Перевалившись через борт плотика, Амброзио схватил одно из коротеньких весел и, опустившись на колено, как в каноэ, принялся отчаянно грести к другу.

«Доплыть до него и втащить на плотик было делом считанных минут, — позднее вспоминал Амброзио Фогар, — но после этого я почувствовал себя таким обессиленным, словно принял участие в многомильных соревнованиях по гребле. Не знаю, сколько прошло времени, пока мы стали отчетливо воспринимать окружающее — сказалось, видимо, нервное потрясение, да к тому же Мауро изрядно нахлебался, — но когда мы взглянули друг на друга, то прочли в глазах один и тот же вопрос: «Что же дальше?»

Положение потерпевших кораблекрушение было катастрофическим. Все снаряжение спасательного плотика, включавшее жестянки с аварийным запасом продуктов и рыболовные снасти, таинственным образом исчезло. (Фогар считает, что скорее всего оно было плохо закреплено в гнездах и вылетело за борт, когда косатки «торпедировали» шлюп. Отсюда его первый совет: все снаряжение на спасательных шлюпках и плотах должно иметь положительную плавучесть, то есть всплывать, как поплавки, и быть окрашено в яркие цвета.) Чудом уцелели лишь пяти-галлонная канистра с водой, несколько сигнальных ракет да двухфунтовый пакет сахара и банка ветчины, которые в последний момент бросил на дно плотика Фогар. Однако последний и, пожалуй, самый страшный удар двое яхтсменов получили в полдень, когда с помощью секстанта определили свое местоположение: они находились в сотнях миль от побережья Аргентины и далеко в стороне от оживленных судоходных линий. На помощь нечего было рассчитывать. Вывод напрашивался сам собой: лучше сразу самим покончить счеты с жизнью, чем затягивать мучительную агонию.

«Кораблекрушение! Для меня это слово стало синонимом тягчайших страданий человека, синонимом отчаяния, голода и жажды... На всем земном шаре в мирное время ежегодно погибает таким образом около двухсот тысяч человек. Примерно одна четвертая часть этих жертв не идет ко дну одновременно с кораблем, а высаживается в спасательные шлюпки и т. п. Но скоро и они умирают мучительной смертью».

И Амброзио Фогар и Мауро Мансини, оба опытные яхтсмены, прекрасно знали эти слова француза Алена Бомбара, молодого врача, который без запасов пищи и воды, один, в маленькой резиновой лодчонке за 65 дней пересек Атлантический океан, чтобы доказать, что люди могут прожить длительное время за счет лишь даров моря. Правда, у двух итальянцев не было ни снастей для ловли рыбы и "'.тиц, ни даже сетки для планктона. Зато они твердо усвоили главную заповедь Бомбара: нужно преодолеть самое сложное препятствие — подавить убийственное отчаяние, смертоносную безнадежность. Если жажда убивает быстрее голода, то отчаяние убивает гораздо быстрее жажды. «Помни-, человек, ты прежде всего — разум!»

Так началось сражение двух людей, затерянных в Атлантике, за разум, а значит — за жизнь. Они не вели дневника, да и в любом случае записи в нем были бы похожи, как две капли воды, которую Фогар и Мансини мерили буквально по капле. Ведь она — главное. Без пищи можно протянуть и месяц. Без воды — максимум неделю. Единственный выход — понемногу пить, как советовал Бомбар, морскую воду. Однако Ален компенсировал избыток соли соком рыб. Увы, как пи напрягали свою фантазию мореходы, они так и не обнаружили на плоту ничего, что могло бы заменить крючок и леску. Изобретательный Мауро ухитрился сделать из двух штормовок некое подобие мешка-ловушки. Однако когда его опустили в океан па нейлоновом шнуре, не пожалев для приманки нескольких ломтиков ветчины, даже те немногие рыбы, что сопровождали плот, моментально исчезли, видимо, решив — и не без основания, — что неведомое чудище не сулит им ничего хорошего. Правда, эксперимент дал и положительные результаты: после того как импровизированная «сеть» проболталась целый день за кормой спасательного плотика, в ней набралось несколько ложечек планктона. И хотя итальянцы не могли, подобно китам, переключиться исключительно на планктоновый рацион, цинга им впредь не грозила. К тому же «сеть» вполне была способна заменить плавучий якорь, чтобы плот не развернуло бортом к волне во время шторма.

...Удача пришла совершенно неожиданно. К концу второй недели волочившейся на шнуре ветчиной заинтересовалась какая-то большая морская птица. Когда она подплыла поближе, Фогар сумел оглушить ее ударом весла. Ощипав птицу, изголодавшиеся мореходы тут же съели по несколько ломтиков сырого мяса. И хотя оно сильно пахло рыбой и было жестким, как брезент, маленькие порции настоящей пищи при

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?