Вокруг света 1986-04, страница 21

Вокруг света 1986-04, страница 21

шенной деревни Ансар захватчики начали сооружать концентрационный лагерь...

— Неужели настоящий концлагерь? — не поверил я.

— Чему ты удивляешься? В Ливане израильтяне бесчинствуют так же, как фашисты во время войны у нас.

За Триполи началась автострада. Машин было немного, и Проценко прибавил скорость.

— Смотри,— сказал он, когда миновали город Библос, и показал на выступавший далеко в море мыс.— Джуния, логово фалангистов.

Но Джунию мы проскочили так быстро, что я не успел ничего толком рассмотреть.

— Считай, приехали,— сказал Проценко, заметив, что я поглядываю на часы.— Бейрут,— он махнул рукой в сторону моря1

Столица Ливана была окутана плотной серой пеленой. Над ней поднимались к небу столбы густого черного дыма. Невольно мелькнула мысль, что, может быть, в эти минуты израильская авиация бомбит Западный Бейрут и под бомбами гибнут люди...

Мы въехали в морской порт через северные ворота. Проценко уверенно вел машину вдоль пустовавших пакгаузов, мимо посеченных осколками контейнеров, выстроившихся в километровую шеренгу.

— А вот и они,— усмехнулся он и показал глазами вперед.

Около полуразрушенного здания таможни стояли три бронетранспортера. Рядом сидели обнаженные по пояс солдаты. Неподалеку — палатка с развевающимся над ней бело-голубым израильским флагом. Справа от нее танк, на котором расположился кто-то из членов экипажа. Подставив солнцу оголенную костлявую спину, он читал газету.

— Неплохо устроились, а? — сказал Проценко.— Хозяевами чувствуют... Вон даже рыбу ловят...

Подъехали к контрольно-про-пускному пункту с большим щитом, на котором на иврите и арабском было написано: «Стой! Перед тобой граница. Предъяви документы. Военная полиция израильской армии». Перед машиной вырос охранник с автоматом наперевес. Это был невысокий парень лет девятнадцати в давно не стиранном обмундировании. Поверх были надеты засаленный пуленепробиваемый жилет и потертый брезентовый подсумок. На тонкой шее болтался алюминиевый медальон с личным номером. 'Израильтянин был небрит, помят, казалось, он только что вышел с гауптвахты.

— Документы!—рявкнул он охрипшем голосом.— Выйдите из машину!

Проценко не спеша выключил мотор, положил в нагрудный карман рубашки ключи.

— Вылезай, Костя. Разговор, видно, будет долгим.

Мы вышли из машины и отдали паспорта израильтянину.

— Поднимите капот, откройте багажник!

— Машина дипломатическая,— возразил Проценко.

— Для нас это не имеет никакого значения,— усмехнулся охранник.— Откройте багажник!

— Еще раз повторяю,— выделяя каждое слово, сказал Проценко: — Машина дипломатическая.

— А мне наплевать на ваш дипломатический номер. Да будь вы хоть из ООН, я все равно заставлю вас открыть багажник.— Он небрежно передернул затвор, демонстративно навел на нас автомат и прохрипел: — Ну-у!

Израильтянин сделал шаг назад и, не сводя автомата с Проценко, закричал:

— Открыть багажник!

— Позовите офицера,— потребовал Иван.

— Он отдыхает,— осклабился охранник.

— Что ж, нам торопиться некуда. Подождем.— Мой спутник открыл заднюю дверцу, сел поудобнее и пригласил: — Садись, Костя. В ногах правды нет...

Израильтянин долго, с нескрываемой ненавистью разглядывал нас, потом процедил сквозь зубы:

— Хорошо. Я позову. Только не надейтесь, что это поможет. Все равно придется открыть багажник.

— Бабушка надвое сказала,— произнес Проценко по-русски, глядя вслед побежавшему к палатке «завоевателю».

Из палатки вышел офицер, взял у солдата паспорта, полистал и нарочито медленно направился к машине. Охранник семенил чуть сзади, что-то объясняя и отчаянно жестикулируя.

— Шалом!1—небрежно бросил офицер, остановившись в двух шагах от машины.

Охранник, взяв автомат на изготовку, встал так, чтобы держать нас под прицелом.

— Ас-салям алейкум2 — ответил по-арабски Иван.

Офицер удивленно вскинул черные лохматые брови и, перейдя на арабский, спросил:

— Вы знаете этот язык? Где же вы его выучили?

— В Москве.

— О, Москва... Говорят, красивый город. Музеи, театры. Жаль, что между нашими странами нет дипломатических отношений. Можно было бы совершить туристическую поездку. Я не кадровый военный, а резервист...— Он полистал паспорта, потом спросил, обращаясь ко мне: — Энд ху ар ю?3

1 В переводе с иврита означает «мир». Употребляется для приветствия при встрече и расставании.

2 Мир вам! {араб.).

3 А кто вы? (англ.).

Я понял вопрос, но ответил тоже по-арабски:

— Журналист.

— С какой целью направляетесь в Бейрут?

— Освещать происходящие события.

— Что же собираетесь писать?

— Правду.

— А вы знаете, что въезд вам, корреспондентам...— Он сделал паузу и зло отчеканил:—За-пре-щен!

— Кем? — спокойно спросил Проценко.— Мой товарищ получил визу в Москве, в ливанском посольстве. Там знали, что он журналист.

— Мне безразлично, где он получил визу и кто ее выдал. Мы дошли до Бейрута! Здесь наша территория и действуют израильские законы.

— Все равно проеду. Здесь ли, в другом месте, но проеду,— не выдержал я.

— А почему вы так рветесь туда? Город постоянно бомбят, обстреливают с моря и суши...

— Люблю острые ощущения.

— Кстати,— израильтянин испытующе посмотрел на меня,— многие западные корреспонденты находятся в восточной части Бейрута. Там можно прекрасно устроиться в отеле «Александр».

— Но корреспондентский пункт моей газеты в Западном Бейруте. Поэтому я должен быть там.

— Хорошо. Я пропущу вас.— Офицер неохотно вернул паспорта и с угрозой добавил: — Но запомните сами и передайте другим: через два-три дня вы узнаете, что такое настоящие бомбардировки и артиллерийские налеты. Пока была только репетиция...

Он резко повернулся и, едва не сбив с ног охранника, направился к палатке.

Метров через двести я увидел высокий земляной вал, примыкавший к полуразрушенному зданию. Слева высились разбитые коробки многоэтажных домов: стены в рваных проломах, вырванные «с мясом» балконы, черная копоть вокруг оконных проемов. По разбитому асфальту через узкий проход мы въехали на передовые позиции защитников Западного Бейрута.

— Кто такие? — подойдя к машине, спросил палестинец с коротким десантным автоматом в руках.

— Сафара совьетийя,— произнес Проценко привычную фразу.

— Руси? — Боец улыбнулся и выговорил по складам:—То-ва? рищ...— Пожал руку Ивану, потом мне.— Проезжайте. Ехать лучше через центр. Набережную израильтяне обстреливают с кораблей...

— Ну вот ты и в Бейруте,— хлопнул меня по спине Проценко.

Еще в Москве у меня возникло предположение, что вторжение в Ливан — заранее подготовленная

2*

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?