Вокруг света 1987-02, страница 22

Вокруг света 1987-02, страница 22

графированы и запротоколированы. Я был приглашен на раскопки Ивом де Кишем в день, когда археологи представили миру сенсационное открытие: мастерскую Бернара Палисси, французского ученого и художника-керамиста XVI века, который, в частности, достиг совершенства в искусстве фаянса. Извлеченные на свет модели из терракоты и гипса позволят теперь специалистам разгадать секреты творчества замечательного мастера.

Если, конечно, находки удастся сохранить, что с экспонатами Лувра, увы, случается не всегда. Здесь мы сделаем небольшое отступление и обратимся к важной теме — проблеме безопасности бесценных коллекций.

«БЕЛЬФЕГОР», ИЛИ ФАНТОМ ЛУВРА

В Лувре появилось привидение. Оно приходило по ночам, задевало за статуи полами черной мантии и выделывало какие-то странные манипуляции перед изваянием финикийского бога Бельфегора. Привидение было неуловимо. Те, кто пытался поймать его, пасовали перед сверхъестественной силой. Полиция сбилась с ног. Как вдруг один молодой человек...

Как и двадцать лет назад, когда вышел на телеэкраны этот сериал, вновь вся Франция в течение месяца по вечерам застывала перед телеэкранами. Улицы городов пустели, откладывались деловые и амурные встречи, все запирались по домам, ожидая, как повернутся события в очередном эпизоде серии «Бельфегор». Кто скрывается за таинственной маской? Какую тайну хранит Фантом?

Моя впечатлительная жена, как, наверное, многие другие, начинала дрожать, когда в темных коридорах ночного Лувра неведомо откуда появлялась фигура в черном плаще и железной маске...

Немудрено, ведь и в реальной жизни в стенах дворца разворачиваются таинственные (попросту — криминальные) истории.

«В пятницу, в середине дня, в парижском музее Лувр три скульптуры, относящиеся к восемнадцатому веку, были повреждены человеком, которого охранники музея передали в руки полиции»,— отстукивает очередное сообщение телетайп агентства Франс Пресс.

Сообщение, выхваченное из моря повседневной информации, не произвело особой сенсации. Небольшая реставрация — и статуи снова окажутся на своих местах, и никто, глядя на них, не подумает, будто они не понравились какому-то Жану Клоду Сонье, тридцати лет, угодившему прямо из полицейского участка в сумасшедший дом.

Однако знаменитая «Джоконда» Леонардо да Винчи не случайно отделена от посетителей пуленепро

биваемым стеклом. В декабре 1956 года очередной безумец набросился на полотно с ножом. Мона Лиза отделалась тогда легким испугом и не потеряла легендарной улыбки.

В феврале 1979 года варвар, оставшийся неизвестным, поцарапал несколько луврских картин. Совершил святотатство и скрылся в разношерстной толпе, которая ежедневно растекается по величественным коридорам бывшего королевского дворца, а ныне самого крупного — наряду с ленинградским Эрмитажем — музея мира. Даже современные электронные средства не гарантируют стопроцентную сохранность.

— Нет, нет и нет! Я не могу ни вам, ни кому-либо другому рассказать, как у нас обеспечивается безопасность коллекции Лувра.— Жак Мюландер, тогда директор музея, был категоричен.— Поймите меня правильно! Ведь если опубликовать, как мы охраняем Венеру Милосскую,— значит, потенциальные грабители получат колоссальное подспорье.

Немалые заботы директора иллюстрирует хотя бы факт распределения обязанностей среди 650 сотрудников музея: больше трехсот из них — охранники, сто человек ведут научную работу, сто двадцать занимаются реставрацией... Около двухсот залов дворца, разделенных на семь отделов, хранят античные древности, скульптуры, живопись, графику и мебель, драгоценности и посуду.

Музейная история Лувра ведет отсчет с 27 июля 1793 года, когда якобинцы решили устроить здесь «Центральный музеум искусств». Правда, и до революции, при Бурбонах, отдельные работы из королевского собрания демонстрировались публике.

В годы революции и наполеоновских войн коллекция Лувра быстро разрослась за счет реквизиций у аристократов и конфискаций в ходе военных кампаний за границей. На протяжении XIX столетия государство пополняло запасники музея.

К концу прошлого столетия собрание Лувра сложилось в своем нынешнем виде. Но музей — это не только сама экспозиция. Это обслуживание миллионов посетителей, организация работы, реставрация, исследования, новые приобретения. Не случайно Лувр поддерживает тесные связи с советскими музеями, особенно с Эрмитажем.

— Наши музеи можно назвать братьями,—говорил Жак Мюландер.— Они сравнимы по своей истории, размерам, богатству и представительности коллекций, по числу посетителей и известности. Собрания Лувра и Эрмитажа взаимно дополняют друг друга...

Покинем Жака Мюландера и спустимся на два этажа ниже.

— Что вы считаете главным в вашей работе? В чем ее смысл?

За окном жаркий майский день.

Вдоль набережной Сены несется поток автомобилей, а в кабинете директора Управления национальных музеев Франции прохладно и уютно. Кипы книг и бумаг, огромное зеркало (как-никак королевский дворец), удобный рабочий стол. За ним — Юбер Ланде, худой, улыбчивый человек, возглавляющий все французские государственные музеи.

— Самое важное — обеспечить сохранность национального достояния,— отвечает он.— Это первое дело, первая забота. Сохранить и спасти для будущих поколений. Второе — показать это достояние публике. Не просто показать, а отобрать самое интересное и дать подробные разъяснения. По возможности, надо стремиться к тому, чтобы музеи не были заведениями для элиты, а притягивали к себе массы.

— Добиться золотой середины здесь, мне кажется, трудно...

— Конечно. Можно все произведения искусства запрятать в сейф, одеть в броню и успокоиться. Естественные факторы — свет, влажность — не будут портить шедевры, и ворам не добраться. Может, таким путем вы и спасете произведения искусства. Но бронированный музей мертв и неинтересен. Это абсурд. Ведь оттого, что Мона Лиза упрятана за бронированное стекло, страдают сами посетители...

«ДЖОКОНДА», КОТОРУЮ РЕШИЛИ УКРАСТЬ

«Джоконда» — жемчужина коллекции Лувра. Через лабиринты залов, коридоров и переходов именно к ней выводят специальные указатели. Эта картина в определенном смысле может считаться одной из родоначальниц луврского собрания. Сам великий Леонардо подарил Мону Лизу Франции в знак благодарности за оказанное ему гостеприимство.

Теперь представим себе: в понедельник 21 августа 1911 года, между 7 и 8 часами утра, «Джоконда» исчезла. На заброшенной лестнице была найдена пустая рама...

Первым за пропажу «Джоконды» поплатился тогдашний директор Лувра Омоль. В день похищения он спокойно отдыхал в горах, но был немедленно отозван из отпуска. Затем его сняли с должности.

Второй человек, который фигурировал при расследовании дерзкого преступления, носил фамилию Жери-Пьере. Этот «любитель редкостей» имел обыкновение таскать из Лувра всякую мелочь.

Однажды луврский воришка заявился к Аполлинеру, секретарем которого считался, неся под пиджаком симпатичную статуэтку. Поэт выгнал Жери-Пьере и вдогонку дал ему такой совет: вернуть похищенное в Лувр через газету «Па-ри-журналь», не сообщая своего подлинного имени. В этом издании,

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Журнал сериал

Близкие к этой страницы
Понравилось?