Вокруг света 1987-06, страница 11

Вокруг света 1987-06, страница 11

КАНИН НОС. ПРОГРАММА «ПОМОРСКИЙ КОЧ»

К полудню в дымке приподнявшегося тумана обозначилась длинная каменная гряда — Канин Нос. Старинные лоции не рекомендовали мореходам приближаться к этому мысу: десятки поморских судов исчезали здесь бесследно, в народе ходили легенды о злых канинских духах...

Берем курс на юг, идем параллельно полуострову и, заметив удобное для высадки место, отправляем на берег катер. В десанте — капитан Виктор Дмитриев и научный сотрудник Карельского краеведческого музея Михаил Данков, главные энтузиасты программы «Поморский коч».

— Ты не представляешь, что такое коч,— выговаривал мне Дмитриев еще при первой встрече в Петрозаводске, на республиканской станции юных техников, где Виктор преподает техническое творчество.— Поморы на кочах избороздили все северные моря, ходили на Грумант, к Мангазее в Обской губе, есть предположения, что добирались даже до Аляски. И все это на деревянных одномачтовых суденышках с прямым парусом и несколькими парами весел. Конечно, были и другие суда у поморов — ло-дьи, юмы, шняки,— каждое со своими особенностями в зависимости от назначения. Однако коч — самая древняя, так сказать, базовая модель, за сотни лет доведенная до своего конструктивного оптимума. Но Петр Первый счел кочи устаревшими и сначала запретил их строить, а позже и вовсе приказал уничтожить, дабы не стояли они на пути «новоманерных», создаваемых по голландским образцам, кораблей. Старинные поморские секреты судостроения постепенно забывались. И сегодня никто не знает, каким в точности был коч...

Добавлю к словам капитана: пытаются это установить ребята из петрозаводского клуба «Полярный Одиссей». Восьмой год под началом Виктора Дмитриева они проводят отпуска в плаваниях по северным морям, где по крупицам собирают секреты шитья поморских лодок, беседуют со стариками, вглядываются в окатанные волнами деревянные обломки на побережьях — вдруг обнаружатся остатки коча?

— А если и вправду обнаружатся? — спросил я тогда Виктора.

— Будем строить коч — настоящий, поморский. И пойдем на нем по одной из поморских трасс — на Мурманский берег или в Сибирь, к былой Мангазее.

В эту экспедицию счастье уже улыбнулось искателям кочей в Кеми, где они познакомились со старым помором Григорием Андреевичем Белым, в роду которого из поколения в поколение передавались секреты

Символический «круг мира» спущен на воду на границе Белого и Баренцева морей.

строительства морских лодок. Григорию Андреевичу уже восемьдесят, но он крепок, энергичен, до сих пор его лодки считаются самыми прочными и долговечными у местных рыбаков. Конечно, сегодняшние моторные доры, которые делает Григорий Белый, отличаются от тех шестиметровых лодок, на которых он в двадцатых годах под парусом отправлялся за треской в Баренцево море, и все же многие приемы его ремесла корнями уходят в поморскую старину, это несомненно. Григорий Андреевич не держит их в тайне: как подготавливать корневища-кокоры на шпангоуты, какое сечение придать доскам обшивки, как стыковать деревянные узлы — все это «одиссеевцы» тщательно записали с его слов, сфотографировали и положили до своего часа в досье программы «Поморский коч».

...Катер возвращается, и по сияющему лицу капитана видно, что фортуна улыбнулась снова. Дмитриев перелезает через бортик, бережно прижимая к груди две бурых, изъеденных временем и влагой доски. «Смотрите! — торжественно объявляет он. И с величайшей осторожностью опускает находку на крышку трюма.— Вот так шили вицей!»

Мы рассматриваем сверленные под разными, отнюдь не случайными, углами отверстия, из которых торчат обрывки вицы — тонких гибких прутьев; изготовляли их обычно из корней можжевельника. Лодки, шитые вицей, были намного долговечней лодок на металлических заклепках, скобах или гвоздях.

— Доскам лет двести, не меньше,— замечает Миша Данков.— Что, пора строить коч, капитан?

Виктор отвечает с разумной осмотрительностью морехода: «Построим, дай сначала вернуться...»

ШОЙНА. КРАСНАЯ РЫБА СЕМГА

В устье реки Шойны заходим, ориентируясь по вешкам, без которых могли бы его и не заметить,— устье теряется в изрезанных песчаных

берегах, маскируется той же серебристой рябью, что и Белое море, прячется за желтыми дюнами. Как и ь Кузомени, песчаные берега здесь — тоже дело рук человеческих, только не такое давнее.

Мы шли вдоль берега реки, по щиколотку утопая в песке, и разговаривали о судьбе этого поселка со старейшим жителем Шойны — Федором Семеновичем Широким. Федор Семенович — полвека в Шойне, хорошо помнит времена, когда в поселке жило почти две тысячи человек, действовал свой рыбозаводик, а колхозные баркасы брали полные невода и тралы на канинских тонях. Рыбы было столько, что порой тянули трал прямо у самого устья. А с пятидесятых годов все вдруг пошло наперекосяк: уловы резко снизились. Вычерпали рыбу тралами: видно, не по миске ложка оказалась. И те же тралы, судя по всему, сдвинули камни на дне, порвали придонную растительность — и пополз из моря на берег песок...

Невеселый рассказ Федора Семеновича оборвал всплеск — мощный, резкий, наполненный каким-то погре-мушечным шелестом. И тут же второй шлепок, почти сразу за первым. Я повернулся — на воде расходились круги.

— Семужка сыграла! — просиял Федор Семенович.

Сердце сразу заколотилось, и я мысленно выбранил себя за то, что вышел на реку без спиннинга. Вспомнились слова известного натуралиста прошлого Л. П. Сабанеева о том, что для рыболова выудить семгу — все равно что охотнику застрелить льва, но тут же охладило сознание, что ныне семга для любительского лова — табу...

— А разве заходит в Шойну семга, Федор Семенович?

— Почему же нет? Она, почитай, во все канинские реки заходит. И в Несь, и в Чижу, и в Шойну. и в Сем-жу. Вот же — само название говорит. Меньше ее стало, конечно, все берем, берем... Хотя, я слышал, и разводить ее пробуют на той стороне?

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Мщдель сибирского коча

Близкие к этой страницы
Понравилось?