Вокруг света 1990-02, страница 17

Вокруг света 1990-02, страница 17

Утомленные двумя ночевками на крыше и изнурительными дневными переходами, мы валились с ног. Багажники теперь были загружены канистрами с бензином, разбирать их даже в голову не приходило. В масках, словно ночные разбойники или фигуры, сошедшие с наскальных рисунков Тассилин-Аджера, мы с фонариком обошли двор, заглядывая в каждый угол. Убедившись в отсутствии змей и скорпионов, тщательно присыпали песком щель под деревянной калиткой и рухнули на подстилки.

В полночь в Тессалит вновь ворвалась песчаная буря. И откуда у Сахары берется столько энергии и зноя? Наверное, на то она и великая пустыня, чтобы всю ночь гонять раскаленный воздух. Я с нежностью вспомнил мое первое знакомство с сирокко на побережье в Алжире. Шесть лет назад, открыв утром окно, я невольно отпрянул назад от пахнувшего в лицо, словно из духовки, жара. Кувыркающиеся по улицам картонные коробки, парящие в воздухе газеты и пластиковые мешки — все это казалось детской забавой в сравнении с тем, что происходило в Тессалите.

Стихия заявила о себе звоном металла, разом скинув со стола алюминиевую посуду и жестяные банки из-под пива и воды. Двор превратился в гигантскую погремушку в руках неспокойного ребенка. В ней в тучах песка бряцало железо, летала скатерть, хлопали свободными углами расстеленные одеяла, готовые сорваться и унести нас, как на ковре-самолете. Растревоженная среди ночи пыль спросонок, похоже, не со-< ображала, что ей делать, и металась до изнеможения в четырех стенах. Обессилев, пыль опускалась нам на головы, оползала по стенам. Не знаю, что бы мы делали без туарегских платков? Под таггельмустом, пусть с трудом, но можно было дышать — рот и нос были защищены от назойливой песчаной пудры.

Тессалит, помнивший, видимо, и худшие времена, безмятежно спал.

Утром, чуть свет, появился Али. Мы стали раскручивать пропыленные платки, чтобы умыться. Наши ' действия вызывали у проводника усмешку. Ведь туареги никогда не моются. Больше того, они считают, что мыться, а тем более каждый день,— вредно. В общем, они правы — в засушливом климате, по мнению врачей, ежедневные умывания вызывают шелушение кожи. Однако после ночного ненастья нам было наплевать на мнение Али и на советы медиков.

У южной границы Сахары, там, где порой сталкиваются влажный и сухой ветры, пролегла полоса солончаков. Постоянное выпаривание солей привело к появлению соляных месторождений.

Али кивнул на едва заметную тропинку, уходящую вправо.

— Дорога на соляную столицу Та-уденни, туда ходят только на верблюдах. Но это не дань традиции — на машине туда не пройдешь.

Соль ценилась у всех народов, а у жителей пустыни особенно. Из-за жары человеку или животному необходимо много соли. Там, где ее нет, живется очень туго. Например, многим суданским народам приходится искать заменители. Как правило, это горькие суррогаты солей, получаемые из животного помета или растительной золы. Кизяк или траву сжигают, а из полученной золы водой вымывают соль. Морскую соль считают безжизненной, и она мало ценится: пустынная, напротив, считается «сильной». В Сахаре говорят: кто ест много соли, тот хорошо растет.

Особенно ценится соль Эль-Джу-фа — там и находится Тау денни. Эль-Джуф в переводе означает «брюхо». На самом же деле «брюхо» — самая пустынная и враждебная для человека местность в Сахаре. В этой бессточной низменности неподалеку от Тауденни лежат руины Терхаз-зы. Арабский путешественник Ибн Баттута в XIV веке писал о Терхаз-зе, что это непривлекательная деревня с той особенностью, что ее дома и мечеть построены из блоков соли и покрыты верблюжьими шкурами. Там нет деревьев, один песок. В песке — соляная шахта. Жители ищут там соль и достают ее в виде толстых пластин.

Жители соляной столицы сильно зависели от прибывающих туда караванов с продовольствием. Нередко случалось так, что из-за задержки каравана люди погибали. В древности соляные пластины Эль-Джуфа оплачивались золотом. Поэтому Тер-хазза была предметом ожесточенной борьбы между марокканскими султанами и великим владыкой империи Гао аскией Даудом. Соль направлялась караванами в Томбукту и Гао и уже оттуда распространялась от Чада до Сенегала. В Тауденни залежи оказались богаче, и соляная столица перекочевала туда.

— Осторожней, у них очень острые шипы, можно шину проткнуть.— Али показал на засохшие стебли с круглыми желтыми, размером с кулак, плодами.

Я не поверил и остановился.

— Ты смотри, какие прочные.— Николай попробовал отломить колючку.

— Это дикие арбузы,— пояснил Али.— Видите, как разрослись. Эти колючки только верблюд может жевать.

Али вел нас долиной Тилемси. В течение всего года на огромных пустынных пространствах, примыкающих с запада к плато Адрар-Ифорас, сухо. Но стоит пройти дождю, как засоленная почва взбухает и поднимается, как тесто на опаре. Поверхность высыхает, а под коркой еще долго сохраняется клейкое месиво.

ВОКРУГ

_СВЕТА_

Ни Али, ни тем более мы не знали и даже предположить не могли, что ночная буря выплеснула свою влагу в долине, на подходе к плато. Одна за другой попадали в солончаковые ловушки машины. На колеса накручивались пласты грязи. Когда грязь забивала все пространство под крылом, ее выдавливало наружу. Каждая машина скальпировала поверхность, вырезая по две полосы шириной до метра, и скручивала их, словно ковровые дорожки. Буквально на каждом шагу отбивали лопатой глинистую массу.

Чудом выбравшись на каменистую почву, мы почувствовали себя спасенными. Только Али угрюмо молчал, вглядываясь в горизонт. Чувство опасности его не подвело. В первой же низине машина провалилась. Камни ушли в творожистую массу, и автомобиль увяз по двери. Лебедки оказались бесполезными. Нам пришлось приподнимать автомобиль домкратом и заталкивать в ненасытное чрево камни, много камней, пока наконец не появилась упругость. Этот способ предложил Фелеке. Именно так вытаскивают они застрявшие машины у себя в Эфиопии. Очень помогли оказавшиеся случайно поблизости пастухи-туареги.

К полудню удалось вырвать машину. Солнце едва пробивалось сквозь толщу поднятой ночью пыли, и желтый воздух казался еще более горячим. Взглянув на ребят, я оторопел. Вместо Виктора, Николая и Олега три негра таращили на меня глаза, расплываясь в белозубых улыбках.

— Посмотрите на себя,— посоветовал я, лихорадочно соображая, что все же произошло.

— Не волнуйтесь, — вмешался Али,— краска легко смывается водой. Если вам не нравится, надо несколько раз простирнуть таггельмуст, тогда он перестанет краситься. У нас его не стирают. Краска очень полезна, кожа становится гладкой, ранки заживают.

Действительно, вспомнил я, ведь именно из-за того, что, линяя, таггельмуст окрашивает лицо, туарегов еще называют «голубыми людьми Сахары». Наши покрывала были совершенно новые, к тому же, возможно, не лучшего качества, и красились до черноты. После этого у нас не осталось никаких сомнений в том, что мы окончательно превратились в настоящих туарегов.

По прибытии в Гао наше перерождение полностью подтвердилось. Администратор гостиницы долго крутил в руке паспорта. По документам в гостинице останавливались советские журналисты, но перед ним стояли усталые кель-таггельмуст.

Окончание следует

Тессалит

Гао

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Деревянный кувыркан

Близкие к этой страницы
Понравилось?