Вокруг света 1990-02, страница 18

Вокруг света 1990-02, страница 18

Василий ГАЛЕНКО,

штурман дальнего плавания Фото Александра ЗВЕРЕВА

ЗАБЫТЫЙ БЕРЕГ

Белое море — колыбель русского мореплавания. Интерес к его истории и его сегодняшнему дню привел опытного штурмана на древнюю дорогу поморов. На веслах, подобно ушкуйникам, прошел он вместе с товарищем от Беломорска

до Онеги. Их ждали горькие впечатления от крепкого забвения поморами своей истории. «Не пора ли бросить спасательный круг поморам?» — размышляет автор.

Поморье, а точнее Поморский берег, я впервые увидел на страницах лоции и картах Белого моря. Было это тридцать пять лет назад в самом начале моей штурманской карьеры, когда мой корабль из Беломорканала вышел в легендарное «MARE NOSTRUM» 1 российского народа. Да, да! Не случайно я это подчеркиваю, потому что новгородцы вышли к Белому морю в XII веке. За выход к другим морям много позже пришлось даже воевать. И не один раз. Потому с давних пор Белое море считается колыбелью русского мореплавания по большому счету. В конце концов само становление русского государства и возникновение его новой столицы — Петербурга — тоже связано с поморами. Этот удивительный народ на протяжении столетий мирно уживался с местным населением: карелами, коми, лопарями. Образовавшаяся позднее провинция называлась «Поморские города» и насчитывала 22 уезда...

Одним словом, интерес мой к Поморью был естественным, но увидеть его «крупным планом» с высоты капитанского мостика мне так и не удалось. Мореходная культура поморов начиналась здесь, на берегах от Кеми до Онеги. Впрочем, и другие берега Белого моря, такие, как Летний, Зимний, Онежский, также связаны с культурой поморов. Но Поморье есть Поморье. Именно здесь первоначально строились кочи и ло-дьи, на них поморы бороздили просторы северных морей без всяких карт, используя «Росписи мореходства» — своеобразные лоции Эти передаваемые из рук в руки лоции обеспечивали славу поморов-мореходов от родных мест вплоть до Русской Америки... И вот теперь, когда мои большие корабли давно сданы на слом, я решил вообразить себя новгородским ушкуйником.

Мое судно — совсем не ушкуй,

1 «Наше море» (лат.).

а серийная лодка, построенная на судостроительном заводе на левом берегу Невы. Когда-то здесь стоял шведский замок Пелла. Название лодки «Пелла-фиорд» несло в себе достаточно много ассоциаций, чтобы на ее борт я нанес символику моего журнала «Вокруг света», отметившего недавно 125-летний юбилей. Еще я приспособил лодку для многочасовой эффективной гребли по типу академических гребных судов, а также оснастил легким парусом от доски виндгляйдер. Так и плыл от селения к селению, пережидая штормы и ловя попутные течения и ветер Когда начинались пустынные берега и грести становилось уже невмоготу из-за ветра, я ставил парус. Ставить мачту с натянутым на нее виндгляй,дером в одиночку или убирать ее, когда ветер слишком креп

чал и надо было спасаться,— всегда рискованно. Спасательного жилета у меня не было. Я следовал мудрым поморским заветам: все одно, вода за бортом такая холодная, что нет смысла покидать лодку, пусть даже тонущую. Все одно околеешь, прежде чем достигнешь берега. Это к тому же рождало такое тесное взаимопонимание с лодкой, такую нежность к ней, что сама мысль о крушении просто отбрасывалась. Пробираясь в нос со свернутым парусом, я выверял каждое свое движение и следил за концом, который связывал меня с суденышком. Степень моей храбрости всегда была обратно пропорциональна расстоянию до берега. Потому, наверно, то мое первое плавание оказалось скучным. Я боролся с волнами, а еще больше с самим собой, поскольку много раз порывался расстаться с моей посудиной насовсем...

Вдвоем — другое дело. Так я решил на другой год. Спутником в лодке оказался Саша Зверев. Нагруженный фототехникой, он был так ею поглощен, что пропускал мимо ушей мои поучения и наказы, к тому же исправно греб. Он не имел понятия о всех проблемах, связанных со страхами и мерами безопасности. Все это досталось мне. Вернее, уже сидело во мне. Это было необходимо, потому что мы собирались испытывать лодку и надеялись напомнить о том времени, когда люди не боялись выходить в море на утлых судах. Одним словом, мы бросали вызов инструкциям и традициям, которые напрочь закрыли моря для дальних гребных походов. Еще мы хотели напомнить авторам всех ограничений старинный девиз мореходов: «NAVIGA-RE NECESSE EST», что в переводе с латыни означает: «Плавать по морю необходимо».

Нам предстояло пройти сто пятьдесят миль от Беломорска до Онеги вдоль Поморского берега. В каком-то смысле мы приобщались к обычаям наших предков: плыли тем же путем и тем же способом, что и

16

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?