Вокруг света 1990-06, страница 9

Вокруг света 1990-06, страница 9

Я Протянул Момере Пенчевой два небольших плоских камня — серые, с зеленоватым налетом плесени, они источали запах могильника. Болгарская ясновидящая не удивилась, чего нельзя было сказать об окружающих, столпившихся вокруг нас в вестибюле Московского Дворца молодежи, где в эти дни проходило Всесоюзное совещание по проблемам энергоинформационного обмена в природе.

Момера слегка Коснулась пальцами шероховатой поверхности камней и пристально взглянула на меня.

— Что вы хотите узнать?

— Эти камни из развалин крепости,— сказал я,— недавно обнаруженной археологами в Казахстане.

Пенчева кивнула и, держа ладонь над камнями, медленйо произнесла:

— Крепость была построена в ше-стнадцатом-семнадцатом веках до нашей эры. Ее неоднократно разрушали, потом восстанавливали... Заново отстроили уже в третьем веке нашей эры, после чего в крепости жили еще три поколения людей. Между прочим,— она сделала паузу,— в 630 километрах к северо-запа-ду от нее находится вулкан...

Кто-то из древних заметил: наша жизнь — это цепь случайностей. Иначе — проделки таинственного провидения или рок. И разговор с болгарской ясновидящей возник случайно спустя месяц с лишним после моего возвращения из археологической экспедиции, исследовавшей северо-восточные районы Мангышлака и Устюрта. Вернее, то была лишь разведка, поиск следов древних захоронений и поселений для будущих полевых сезонов — первое знакомство с далеким прошлым этих пустынных земель. Окунались мы в историю, и кочуя по сегодняшнему Западному Казахстану. Он тоже открывался мне, но не сразу, как и памятники Мангышлака и Устюрта. Встречи с настоящим и прошлым возникали неожиданно, будто и здесь незримо присутствовал баловень-случай. Так я все время и думал, пока не услышал «откровение» Момеры Пенчевой.

Я вдруг вспомнил Устюрт и костер, который мы разожгли из сухого саксаула. Бледно-желтое пламя пожирало корчившиеся от жара и стреляющие искрами ветви кустарника, а за мятущимся огнем разливалась черная бездна ночи. Нас было всего четверо на десятки километров вокруг: начальник Волго-Уральской археологической экспедиции Института археологии АН СССР Лев Леонидович Галкин, шофер нашего «газика» Михаил Молодцов и специалист по биолокации Аким Богатырев, которого я уговорил поехать со мной.

Галкин, кутаясь в телогрейку и отрешенно глядя на огонь, вдруг сказал:

— Вы знаете, Устюрт — довольно странное место. Его тучи обходят. Сколько раз наблюдал: крутят вокруг, крутят, дождем за чинком сыплет, а здесь ни капли не упадет.—

Потом обернулся ко мне и спросил: — Ну что, запишем пройденное?..

ХАЛЬФЕ — ХРАНИТЕЛЬ ОАЗИСА

Экспедиционный бортовой «газик» трясся по каменистой дороге, петляющей по всхолмленной долине Каратау, оставляя за собой пыльное облако. Сквозь него едва пробивались лучи закатного солнца, которое спускалось к плоским вершинам меловых гор Актау, похожих на слоистый пирог. Справа долину ограждала черная гряда Каратау.

Крытый брезентом кузов машины был почти забит снаряжением, раскладушками, рюкзаками, спальными мешками. Мы с Акимом Богатыревым устроились впереди на инструментальном ящике, привыкая к довольно ощутимой тряске. А в запыленном стекле словно застыло серо-желто-коричневое однообразие нескончаемой пустыни. Иногда по проплешинам кустистой растительности пропылит небольшое стадо сайгаков или возникнет невозмутимый верблюд, своим силуэтом напоминающий оплывшие очертания гор...

Скала с плоской вершиной и отвесными, словно обрубленными, склонами возникла сразу, форпостом возвышаясь на равнине — ее было видно издалека. Вытянувшись на несколько сот метров, она действительно походила на лежащего зверя, слегка приподнявшего голову. Шеркала — «Гора-Лев»...

Машина медленно объезжала скалу, лавируя между камней, и наконец скатилась в низину. Здесь к отвесной стене Шеркалы подступала узкая расщелина, а дальше и выше нагромождение валунов вело к чернеющему лазу — пещере...

Когда-то у горы стоял туркменский город Манкашлак. В 1138 году, по утверждению арабского ученого Аль-Хорезми, он был завоеван хо-резмшахом Астсызом. Рядом завоеватели построили свой административный центр Кзылкала. Он просуществовал до монгольского нашествия. По легенде, хорезмийцы пытались с ходу захватить городище на Шеркале — последний оплот туркменских племен. Но это им не удалось, скала оказалась для них неприступной. Тогда завоеватели осадили ее. Ждали четыре месяца, но туркмены и не думали сдаваться. Непонятно было, чем они питались, а главное — где брали воду. Значит, сумели пробить такой глубокий колодец? Поняли хорезмийцы, что если не лишить их воды, то не сломить. Решили рыть подземные ходы в надежде обнаружить колодец. И нашли его. Теперь, как только опускался кувшин, веревку обрезали. Положение осажденных стало безвыходным...

У Шеркалы мы задержались ненадолго. В этих местах Галкин уже проводил раскопки. На городище

Кзылкала были обнаружены мавзолей, три печи для обжига кирпича и несколько жилищ. Одно из них было, очевидно, общественным зданием, скорее всего караван-сараем — оно состояло из многих «помещений» и «кухни». Нашли там и местную огузскую лепную керамику, и привозную гончарную хорез-мийскую, а также фрагменты поливных сосудов и каменных — из талька, производство которых было налажено близ горы Султан-Уиздаг.

Любопытно, что при раскопках на Шеркале и Кзылкале не найдено ни одной монеты, хотя древние города стояли на торговом пути. Видимо, торговля тогда носила меновой характер. Правда, есть сведения, что на вершине Шеркалы обнаружили раньше обрезок золотой монеты хорезмшахов. Хотя это вряд ли что может доказать. Во всяком случае, пока.

Торговый путь проходил и по южному берегу Мангышлакского залива. Археологи и там нашли остатки огузского поселения на горе Айракты. Кстати, по преданию, и его захватили хитростью. Завоеватели своими поясами связали пики в длинную лестницу и под прикрытием темноты поднялись на вершину...

Рассказывая нам легенды, Лев Леонидович и не догадывался, что мы их уже слышали. Впрочем, в тот момент ни он, ни мы не подозревали, что эти древние предания узнали от одного и того же человека — Тукумбая. А все объяснялось просто.

В ожидании археологов мы провели в райцентре Шетпе больше суток. Секретарь райкома комсомола Маулин Далмагамбетов и зав. отделом культуры Сагын Нургожаев решили показать нам районную зону отдыха. Она располагалась недалеко от Шеркалы, в неглубокой и широкой впадине, сплошь заросшей деревьями, кустарником и травой.

По выложенным плитами ступенькам мы спустились в тенистую аллею, в тишине которой отчетливо журчал ручей — он бежал по каменному желобу из родника и терялся дальше в траве.

Оказалось, что поддерживает порядок и отвечает за состояние зоны отдыха Тукумбай Туиебаев, объездчик дорожно-строительного участка.

— В народе его называют халь-фе,— улыбнулся Нургожаев.— В переводе с казахского — народный лекарь, знахарь. К нему приезжают лечиться даже из других районов, но денег он ни с кого не берет. Жена Ханым помогает — готовит для пациентов чай, шубат... Его из кумыса особым способом приготовляют.

Однако, когда я попросил познакомить нас с Тукумбаем, секретарь райкома с сомнением качнул головой.

— Это очень трудно. Хальфе не любит тратить время на разговоры. Да его сейчас и дома может не быть...

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?