Техника - молодёжи 1962-10, страница 33![]() НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ, поощрен на ноннурсе Рис. Ю. СЛУЧЕВСКОГО нам ослабляло контроль над памятью предков. С" каким состраданием наблюдала она за высокомерным немецким юношей Карлом, который вдруг начинал требовать, чтобы ему оказывали царские почести. А горец Джават! Он обнаружил неудержимое желание воевать и требовал оружие. Совсем юный американец Сэм, оказывается, не мог жить без вина и объяснял свою страсть к напиткам тем, что жизнь, по его мнению, коротка и нужно прожить ее весело. Но подобные аномалии легко устранялись здесь, в Академии инертной памяти. А вот с Дантом произошел совершенно исключительный, небывалый случай. В день нравственного совершеннолетия его память, как и память всех других юношей и девушек, окончательно зафиксировали, чтобы оградить от регенерации в будущем нежелательных воспоминаний. Именно в этот день Евита впервые заметила перемену в своем друге. Это случилось на берегу Московского моря, куда они пришли купаться. Дант стал задумчив, словно пытался что-то вспомнить, долго и пристально всматривался в нее, Евиту. Потом вдруг спросил изменившимся голосом: — Моя Оиико? — Твоя новая знакомая? — спросила Бейта. Но Дант не слышал вопроса, взгляд его был отсутствующим. А потом стало ясно: третья фиксация памяти вызвала нежелательную реакцию. Тогда всю подкорковую часть мозга Данта подвергли резонансному воздействию — это всегда приводило к положительным результатам. С Дантом случилось обратное: он совершенно забыл родную речь и стал говорить на незнакомом языке. По ночам он выходил на балкон, подолгу смотрел на звезды, что-то говорил и говорил, протягивая к ним руки. Его речь записали, но она долго не поддавалась расшифровке. Решили записать на ленту его зрительные воспоминания. И только после объединения данных электронно-аналитические машины разгадали язык Данта... Евита услышала голос Горна: — Даем обратную настройку памяти. Сейчас на Данта будут воздействовать его же воспоминания, записанные ранее: Горн все пытается подвести мысли юноши к черному свету, о котором Дант упоминал не раз. ...Евита снова почувствовала себя летящей среди звезд. Потом движение замедлилось. Она приближалась к двойной звезде, фиолетовой и черной. Погасшая черная звезда быстро вращалась вокруг фиолетовой. Но зрительное воображение миновало их и устремилось к ближайшей планете, окутанной оранжевой дымкой. Было заметно, что планета обращена к своему оветилу одной и той же стороной, ев ось лежала в плоскости эклиптики Цефеиды. Воспоминания Данта застыли на прибрежной равнине, у границы дня и вечной ночи. Из покрытого окалиной корабля вышли отец и сын. Мальчик с удивлением смотрит на леса, на солнце и море. Наверное, он родился в космосе и ничего еще не видел, кроме корабля. Еще больше удивляют ребенка ветры, приносящие из темноты горячие, как пар, туманы. — Почему они горячие? — спрашивает мальчик. — Ведь там должен быть космический холод. — Их нагревает черный свет, — отвечает отец. Видимо, это было первым и наиболее ярким воспоминанием Данта. Потом в сознании всех, кто был вооружен церебронами, возникали смутные образы людей планеты, смерть отцв, девичье лицо—лицо Онико. Но чаще всего Дант вспоминал последние дни пребывания на планете двойной звезды. Вот и опять то же самое... ...В сумерках начавшегося затмения фиолетового солнца вдоль берега идет юноша. Волны докатываются до его ног, обутых в легкие сандалии. Он приближается к светлому зданию на опушке леса — высокой ротонде, плоская крыша которой покоится на невесомых ажурных колоннах. Юноша кого-то ждет. Наконец перед ним возникает еле уловимое видение. Это девушка, то ли действительно полупрозрачная, то ли ее облик ослаблен смутными воспоминаниями. Она молча смотрит на юношу. Когда огромный черный диск заслонил все солнце, тело девушки начало обретать краски. — Тебе не холодно, Сын звезд? Ты всегда носишь зтот непонятный плащ? — спрашивает она. — Я уже говорил: это обычай людей моей планеты. — А почему тебе не нравятся наши обычаи? — Я не могу привыкнуть к ним. Странные вы: бодрствуете ночью, спите днем. — Это ты странный. Сын звезд, — тнхо смеется девушка. — Одинаковый и днем и ночью. И нашего солнца не боишься. Мы разные с тобой, — уже печально говорит Онико.—Отец сказал, что ты из другой материи. Это правда? И почему ты не хочешь остаться у нас? После купания в лучех черного света ты станешь таким же, как мы. — Я еще не видел себе подобных. Я вижу их только во сне, слышу их голоса. Они зовут меня. Я найду свою планету среди заезд. Отец научил меня понимать звездные карты и управлять кораблем. Онико некоторое время молчит, потом произносит с упреком: — Ты говорил, что мы не расстанемся. — Да, и я пришел, чтобы взять тебя на корабль. Мы улетим к моему ласковому солнцу. — Это невозможно. Отец говорит, что я никогда и нигде не смогу стать такой же, как ты. Черный свет у вас слабее, и меня убьет белый. Снова наступает молчание. Приближается рассвет, и девушка с беспокойством смотрит на небо. — Скажи, ты твердо решил лететь? — дрогнувшим голосом спрашивает она. — Да? Тогда обними меня, черная звезда уже открывает солнце. Когда солнце осветило планету, на полу ротонды лежала Онико. Она была мертва. Потом видение исчезло. 29 |