Вокруг света 1971-11, страница 57

Вокруг света 1971-11, страница 57

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ, В КОТОРОМ КЕСАДА ЗАБЫВАЕТ О СВОЕЙ РЕЧИ

Только обещание Кесады вернуться на озеро оторвало солдат от озера, скрывающего несметные сокровища.

Распрощавшись с Гуатавитой, испанцы двинулись на восток. Однажды, спустя несколько недель, высланный вперед на разведку капитан Ванегас привел с собой странного индейца. Он был в черных одеждах, и волосы его в знак глубокого траура были коротко подстрижены. Из расспросов выяснилось, что испанцы вот уже два месяца находились на земле саке Кемуинчаточи, правителя северных муисков. Его столица Хунза была в одном дне пути от испанского лагеря. Индеец уверял, что этот саке, давний враг и соперник сипы Тискесусы, немыслимо богат и что он ведет борьбу за власть над всеми землями муисков.

Скорее по коням. Двадцать пять лучших всадников и двадцать пять пеших солдат построились мгновенно.

Отряд шел весь день, пешие бежали рядом с лошадьми, держась за стремена, и перед заходом солнца испанцы подошли к Хун-зе. От ворот отделилась толпа разодетых индейских сановников: они просили подождать до утра и не нарушать покоя властелина.

Но не тут-то было! Кесада пришпорил коня и на полном скаку врезался в толпу индейцев. За ним последовали остальные. Стремительный рывок — и вот уже цокот копыт ворвался на центральную площадь. То, что увидели они, захватило дух: в косых лучах заходящего солнца, слегка позванивая на ветру, поблескивали золотые щиты, причудливой формы пластины, изображения соколов, змей, птиц, каких-то еще непонятных животных. Они свешивались с дверей и крыш, придавая городу почти фантастический вид. Впереди показался дворец самого саке в зубцах мощного частокола. Входные ворота скреплены толстыми канатами. Вокруг грозная толпа вооруженных индейских воинов.

В эту минуту Кесада окончательно позабыл про «азбуку завоевания», преподанную им три месяца назад своим подчиненным. Он был конкистадором, как говорили тогда в Испании — «пор куатро ладос», с ног до головы.

Кесада прыгает на землю и

Окончание. Начало в № 10. Рисунки П. ПАВЛИНОВА

несколькими взмахами меча перерубает канаты у ворот. С десятком солдат — остальные встали у входа — он врывается во внутренние покои.

Прямо перед ним на низком деревянном троне величественно сидел старик с суровым неподвижным лицом. Ноги его утопали в пушистом ковре из перьев какой-то птицы. Он спокойно и выжидающе смотрел на приближавшегося к нему Кесаду.

Испанец выхватил меч и положил руку на плечо саке. Вскочив со своего трона, Кемуинчаточа приказал свите убрать наглецов. Мгновение — и Кесада оказался в кольце индейских копий и боевых палиц. И неизвестно, чем бы это кончилось, если бы на помощь не пришли капитан Суарес и его солдаты, стоявшие у ворот.

Увидев подоспевшую помощь, саке прекратил сопротивление. Солдаты заперли его в одной из комнат и выставили часовых. Грубость и бесцеремонность, с которыми испанцы обошлись с вождем, словно парализовали индейских воинов. Это было великим святотатством, ибо никто не смел не только притронуться к Кемуинчаточе, но и посмотреть ему в лицо. Даже приближаться к нему могли лишь знатные сановники... Теперь, узнав, что вождь в плену, жители города сложили оружие.

Вслед за этим начался великий грабеж. Реестровая запись бесстрастно свидетельствует: всего в городе Тунха (гак прозвучало на испанском языке индейское «Хунза») было собрано сто тридцать шесть тысяч песо высокопробного и четырнадцать тысяч песо низкопробного золота да в придачу двести восемьдесят изумрудов.

Но и этого показалось хмало. Кесада предложил саке выкупить свою свободу. На настойчивые приставания испанцев Кемуинчаточа презрительно ответил: «Мое тело в ваших руках, делайте с ним что хотите, но никто не может командовать моей волей!»

Вскоре грозный повелитель северных муисков скончался, не пережив свершившиеся в одночасье разгром государства, падение столицы и позор плена. Но умер он достойно, не покорившись.

В июне 1538 года Кесада решил устроить раздел захваченной добычи.

Первая доля — знаменитая королевская пятина! Она составила 38 259 песо тонкого золота, 7257 низкопробного золота, 3690 золотого и серебряного лома и 363 изумруда разных размеров. Все это причиталось испанскому королю Карлу I.

Всего же было награблено более тонны золота!

А в августе 1538 года состоялась торжественная церемония закладки столицы и введение земель муисков во владение испанской короны. В живописном местечке Теусакильо, где раньше располагалась летняя резиденция сипы, собрался весь отряд Кесады. Солдаты обнажили мечи и шпаги. Генерал Кесада несколькими ударами меча очистил от травы небольшую площадку и громко произнес: «Именем самого достойного короля Карла I я беру во владение эту землю!» Краткий молебен закрепил новое владение испанской короны и на небесах. Затем Кесада указал места для постройки двенадцати домов, крытых на индейский манер тростником и пальмовыми листьями. Посредине было оставлено место для будущего кафедрального собора. Новый город нарекали Саи-та-Фе-де-Богота (Богота святой веры), а страну — Новым Королевством Гранадой, или просто Новой Гранадой...

Теперь можно было вернуться в Испанию, чтобы поведать королю о свершенном открытии, предоставив другим завоевателям продолжить грабеж земли муисков, ибо богатств в этой новой испанской колонии оставалось еще предостаточно.

«... И сейчас еще могут подтвердить все индейцы, что лучшие золотые украшения, радость живых и мертвых, самую красивую посуду делали у нас. А поскольку у сеньоров и правителей индейских было в изобилии благородных металлов, то наши ювелиры как прославленные мастера золотых дел расходились по соседним народам и подолгу там жили, выделывая самые удивительные ущрашения. Особенно дорого стоили браслеты и бусы из нанизанных на золотые шнурки маленьких фигурок лягушек, ящериц, змей, птиц, обезьян, рыб. И были все эти фигуры веща ни священными, так как многие наши боги принимали облик этих зверей.

Славились также и другие золотые вещицы, без которых не мог обойтись ни один индеец, как бы он ни был беден. И назывались они «чунсо».

«Чунсо» были нашими портретами-двойниками. И как же могло быть иначе? Если просила женщина удачи в ткацком ремесле, то заказывала деревенскому ювелиру «чунсо-женщину» со станком в руках. Просил земледелец урожая — и изготовлял ему ювелир по его просьбе «чунсо-мужчину» с

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?