Вокруг света 1974-04, страница 8

Вокруг света 1974-04, страница 8

«дебит», «эффективность», «комплексность» — вот о чем говорят теперь в Надыме.

Надым весь в движении, в спешке неотложных дел. Он опутан автодорогами и трубопроводами, обагрен кострами и вспышками электросварки, озвучен тракторами и вертолетами, телефонными звонками, спорами до хрипоты и радиотрансляцией. И мне кажется, если в один прекрасный день город вдруг снимется с фундаментов и откочует на новое место, этому мало кто удивится. Здесь каждый день перемены и каждый день — новоселья.

...В пустой комнате треста «Се-вергазстрой» секретарь горкома комсомола Сергей Яковлев говорил по телефону.

— Это ДОСПИГ? Яковлев говорит... У вас случайно нет машины — в Медвежье нужно съездить.

— Откуда у нас машина?! — кричал ДОСПИГ, словно сидел в соседней комнате. — Мы сами на голодном пайке. Трясите СУПТР или ГПУ, у них всегда что-нибудь найдется.

СУПТР ничего конкретного не обещал, зато прозрачно намекнул, что свободный транспорт есть у КАВТа.

— Это КАВТ? — устало вопрошал секретарь горкома.4— У вас машина...

— ...есть, есть, — бодро закончил за него неведомый КАВТ. — Приходите завтра в восемь утра.

Мы с Сережей облегченно вздохнули. Дело в том, что он собрался в Медвежье, чтобы провести там комсомольское собрание; мне же хотелось увидеть трассу и газопромыслы. Так мы оказались попутчиками. Что же касается необычных для свежего уха аббревиатур, то здесь, как выяснилось, ничего необычного нет: ДОСПИГ — это дирекция по обустройству строящихся промыслов и газопроводов, ГПУ — газопро-. мысловое управление, СУПТР — специализированное управление подводно-технических работ, а КАВТ — контора автомобильного и водного транспорта.

В Надыме более 90 различных организаций. Надо же их как-то называть!

ТРАССА НИКОЛАЯ БУДНИКОВА

Мотор «Урала» гудел упруго и бесшабашно. Автомобильные фары высвечивали ровную, искрящуюся инеем дорогу, можно сказать, автостраду, потому что скорость была все сто, а потом за

прыгали, засуетились, обнажая выбоины и чахлое редколесье, и мы стали приваливаться друг к другу плечами.

Из-за горизонта выкатилось тяжелое и мутное солнце. Оно застряло на острых пиках лиственниц, и вся дорога, снега вокруг дороги задымились в неверном желтом свете. Стволы деревьев излучали чистое багровое сияние. Радужные блики запрыгали по кабине. И мы все разом повеселели, почувствовав, как вливается в нас радость утра.

И сразу же пошли разговоры.

— Во-он ложбинка, видите? — не отрывая глаз от дороги, говорил Николай Будников, наш води-дель. Его взгляд упирался в размытое солнцем пространство с черными елочками. — Год назад «позагорать» здесь пришлось. Шина, понимаешь, лопнула, а тут пурга с морозом. Во как!

У Николая . медленная речь, и жесты у него медленные, и походка. Он из тех немногих людей, которые никуда и никогда не спешат, больше отмалчиваются, работают основательно, на совесть: ведь на скорую руку да на громкий голос северную природу не возьмешь, не осилишь. Но сейчас, рассказывая о том, как он «загорал», Николай захлебывался словами, и у него сел голос.

— Понимаешь, сам во всем виноват. Понадеялся, что без запасного колеса трассу пройду, и не смонтировал вовремя... Вышел из кабины, а меня уж всего облепило. Полез в кузов доставать камеру и шину, а они тверже камня. Мороз-то более сорока. «Ну дела! — думаю. — Теперь всю ночь проканителишься. Пока хворосту найду, пока костер разожгу, пока камеру согрею. А попробуй разожги, когда тебя ветер с ног валит!»

— Для чего тебе костер-то был нужен? — перебил его Сережа. — Мог бы и паяльной лампой согреть.

— Правильно, — согласился Николай. — Я так и делал. Паяльной лампой камеру грел, а костром — спину...

— Бензином пользовался, — деловито определил секретарь горкома.

— А как же? — с удовольствием согласился шофер. — Без бензина пропал бы. Плеснешь на дрова — и порядок. Но камеру-то я отеплил, а дальше что? Дальше надувать надо да три десятка гаек наворачивать. Все пальцы поморозил, во как! — Он показал свою, разлапистую ладонь; кончики пальцев были кое-где серыми и бугристыми. — Все сделал, ко

лесо поставил, за руль уселся. А ехать-то куда? А ехать-то и некуда. Вся дорога — один сплошной сугроб. Во как!

— Что же ты делал?

— Читать-то, понимаешь, нечего было, так я книжки вспоминал. А чуть дремать начну — песни ору.

— И долго так? — спросил я, не очень хорошо представляя, как это можно петь посреди тундры и пурги.

— Да часов десять, пока ветер не стих, — охотно объяснил Будников. — А утром, гляжу, вертолет ко мне спускается. Я уж хлопалками своими едва ворочаю, вот-вот усну. Так меня и подобрали, полусонного. Поел — помню, вертолетчики мне говядины тушеной дали — и снова на боковую. А они смеются: «Для чего мы тебя, спрашивается, искали? Чтоб сон твой охранять?»

Дорога была чистой и накатанной до блеска, как крахмальная скатерть, но каждую минуту напоминала, что расслабляться нельзя. Мы догнали колонну грузовиков с прицепами, и нас захлестнул могучий прибой автотрассы. Машина мчалась в седых бурунах снега, в сплошном молочном тумане. Николай пытался выскочить из этого вихря, но вовремя понял, что выхода из толкучки нет. Наш «Урал» покорно отдался своей судьбе.

— Вообще на Медвежье дороги нет, — сказал Николай. — Только вертолет. То, что вы сейчас видите, на честном слове держится. В декабре мы эту трассу тракторами утюжили. Болота спрессовались, смерзлись, а чуть в сторону... — И в подтверждение своих слов он показал на след колеса, под которым застыла ржавая жижа. — Товарищ мой, Миша ВсЧков, «загорал». Три часа стоял, пока его трактор не вытащил. Во как!

...Сумерки, точно привидения, незаметно подкрались из таежных падей, и Николай включил верхнюю фару. Пучок света прошил дорожную мглу, и впереди тонкой пунктирной линией обозначилось какое-то заброшенное селение. Разбросанные вдоль трассы дома стояли печальные, задавленные стылым саваном неба, и только комья куропаток белели на фоне черных труб. Лес постепенно лысел, становился мельче, сиротливее. Будников прибавил газу, и перед нами распахнулось залитое электричеством пространство.

Открылись штабеля труб, сложенные друг на друга, как гигантские соты, площадка с серебристыми баками, стоящими на земле. У горизонта вспыхнул факел газосбор

в

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?