Вокруг света 1974-12, страница 35

Вокруг света 1974-12, страница 35

БЕЛЫЕ МЕДВЕДИ ЖИВУТ

РЯАОМ

Карское море, над которым мы летели от Диксона до Земли Франца-Иосифа, было покрыто крепким льдом. Но как только пошли от ЗФИ к острову, картина сразу изменилась. Лед на море был взломан, всторошен, будто здесь все время бушевал шторм. От огромных черных полыней поднимался туман. Самолет летел низко — сверху его прижимала к воде сырая, серая облачность. Летчики чертыхались. «Остановись мотор, — говорили они, — здесь и льдины подходящей для посадки не успеешь найти». Они показали мне медведя, торопливо перебегающего льдину. Второго я увидел сам. Третий медведь ходил совсем близко от острова, и, когда мы приземлились, к станции никто идти не захотел. Оружия не было, ждали, когда подъедет трактор.

Полярная станция — несколько домиков, притулившихся на берегу, за которым сразу начинались шероховатые гряды торосов, — показалась мне очень маленькой среди ледяной пустыни моря. Думая о том, что, как только улетит самолет, нам придется остаться здесь всемером, я, словно вдруг прозрев, представил всю огромность пространства, которое надолго разъединит нас со всей жизнью на земле, и затосковал. Видно, летчики прочитали на моем лице растерянность, так как стали говорить, что летать сюда не так уж сложно и. садиться будто бы хорошо. Единственное, что меня радовало, так это медведи. Они и в самом деле были здесь. Штурман, выйдя из самолета, все время восхищался: «Местечко-то медвежье. Настоящий медвежий уголок».

Белые, совершенно белые чайки, как комья пушистого снега, порхали над домиками станции на сером фоне неба. Это было удивительно, никто не цредлола-гал, что в этом краю можно встретить еще и птиц. Их было много. У птиц черными были лишь клюв, глаза и лапки, и, когда они садились на снег, их почти не было видно. Рядом с ними разгуливали сизокрылые полярные стервятники — бургомистры. Птицы с красными перепончатыми лапами и желтым мощным клювом. У них были желтые неприятные глаза, я всегда недолюбливал их. Они дрались и пищали, словно^ крысы, разоряли

птичьи базары, но вместе с тем приносили пользу как санитары, очищая берега от падали. Еще не дойдя до станции, я понял, зачем они здесь. Бургомистры и белые красивые чайки пировали на тушах ободранных медведей, которые оставила нам в наследство предыдущая смена.

После того как отпраздновали знакомство и встречу, и каждый вник в свои обязанности (благо, кроме повара, все были опытные зимовщики), и цесь механизм полярной станции пришел в ритмичное действие, выстреливая в эфир сводки погоды, мы собрались, чтобы поговорить о медведях.

В мясе этих зверей — в отличие от многих предыдущих исследователей Арктики — мы, слава богу, не нуждались. Были извест

ны случаи заболевания людей трихинеллезом. На ЗФИ во время войны вымерла тайная метеорологическая станция немцев. На острове Белом, в ясную погоду хорошо видном от нас, скончался отчаянный инженер Андре. Специалисты установили — виною тому медвежье мясо. Я рассказал сначала об этом. Рассказал и о том, как сократилось в последнее время поголовье медведей и что ученые совсем не зря опасаются их скорого и полного исчезновения. По скептическим улыбкам и опускаемым глазам я видел, что мне не верят. Охота на медведей запрещена законом, но у некоторых полярников иногда еще действовала неписаная поправка: по одному — на человека. И это не считалось браконьерством. Мне доказывали, что медведей все равно стреляют — не у нас, так за рубежом, и если мы не тронем их здесь, то где-то кто-то все равно возьмет свое, и от нашего благодеяния ничего не изменится. Никто не хотел соглашаться со мной.

Их было шестеро. Все уже

успели остричься наголо, все были возбуждены, и я очень пожалел, что в тот момент здесь нет какой-нибудь старенькой «тети Пани», которая могла бы влить в наш спор капельку женской жалости.

Разные люди сидели передо мной. Разного возраста — от двадцати до пятидесяти. Кто-то попал на эту станцию потому, что не ужился на другой, двое отправились сюда, потому что дружили и хотели быть вместе, самый пожилой согласился поехать сюда, чтоб насолить жене, — прошло время, когда коллективы для зимовок тщательно отбирали. Но все они были заодно, шкура была им позарез нужна, словно они приехали сюда ради нее. Трое самых молодых, что громче всех выражали

свое несогласие, еще ни разу в жизни не видели белых медведей. Охоту на них представляли отчаянным делом, как дети представляют войну по кинофильмам. Они хотели шкуру, но еще не знали, что выделать ее непросто... Тогда, еще не успев как следует познакомиться с людьми, не имея опоры, не зная, как будет складываться дальнейшая жизнь и не желая иметь врагов, ибо это обязательно сказалось бы на работе, которая оставалась главным делом для всех нас, я не стал грозить законом, я только сказал, что мне лично не нужно шкуры. И тем не менее первый же медведь, который подошел к станции, был убит.

...Однажды из торосов вышел огромный белый медведь. Все выбежали из домиков ему навстречу, но зверь будто не обратил внимания на людей. Спокойно, как бы, в полусне, он продолжал приближаться, время от времени отмахиваясь широкой, как лопата, лапой от бешено вертящегося у его носа пса — нашего единственного «медвежатника».

Сейчас, как никогда, актуален вопрос об охране природы Арктики. В предыдущие годы освоение этого региона проходило чрезвычайно быстро. В последующем этот процесс неимоверно возрастет. Вместе с тем арктические экосистемы в целом, как специфические комплексы, находящиеся в экстремальных условиях, очень легко подвергаются разрушению при вмешательстве человека. Особенно это касается крупных животных с их малой скоростью естественного воспроизводства. В этом отношении белый медведь, как наиболее уязвимый вид среди арктических зверей, стоит едва ли не на первом месте.

Профессор А. Банников

3 «Вокруг света» № 12

зз

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?