Вокруг света 1975-02, страница 22

Вокруг света 1975-02, страница 22

рень поднял стакан на свет: на нем остались разводы от воды, насыщенной известняком.

— Стакан-то грязноват, — невозмутимо заявил он, затем достал платок и стал вытирать его.

Хозяйка несла кринку, но руки ее дрожали, а глаза были полны слез. Только через три дня удалось упросить наших друзей простить эту обиду, о которой уже говорило все село как о событии неслыханном.

...Этнографическая работа в поле начинается задолго до* дня отъезда, за письменным столом. Нельзя отправляться за тридевять земель, не узнав, что сделано до тебя, какие проблемы известны больше, какие меньше. Жизнь так быстра, ее темп столь существенно отражается на переменах в традиционном хозяйстве и культуре, что явление, бытовавшее в прошлом, можно уже не встретить сегодня и сделать ошибочный вывод.

Это очень важное требование для этнографа, отправляющегося в путь, — оставить дома представление, что наука начинается с него самого, что до него никто ничего толком не сделал. Зараженный подобной «звездной болезнью» исследователь может пренебрежительно отнестись к трудам предшественников и неожиданно повторить, а не дополнить их материал. В багаже этнографа всегда должны быть выписки из других работ, словарь (требование знания языка изучаемого народа — важное условие, однако как трудно в наш век быть полиглотом!) и много чистых блокнотов. Даже если этнограф поехал только за сбором материала, например, о се-мейно-брачных отношениях, он не имеет права не записать и того, что увидел в хозяйственной деятельности народа, те эпические сказания, которые услышал в минуты отдыха или торжественных церемоний. Может ведь случиться и так, что эта поездка на долгие годы окажется последней, и, когда приедут другие, они уже не смогут всего этого увидеть или услышать.

И здесь нельзя не сказать об обязательном для этнографа качестве — умении вести беседу. Мало знать, о чем нужно спросить или как спросить, — надо быть уверенным, что получаешь наиболее точный ответ, точную информацию. Так может случиться, если правильно сделан выбор информатора. В любой среде есть многоуважаемые и малоуважаемые

люди—те, кто пользуется авторитетом за ум и знания, и просто болтуны, пустобрехи. Вступать в контакт с первыми — добиться успеха, со вторыми — провалить дело. Кстати, чаще всего первых труднее разговорить. Но ведь известно, что легкий путь не самый верный путь.

...Озеро Мундуйка — большое заполярное озеро в Сибири. В длину оно больше 50, в ширину 30 километров. Летом на озере промышляют рыбаки Курей-ского кетского колхоза, но зимой и ранней весной здесь стоят всего два жилища — на противоположных берегах. Бревенчатые избушки с плоской крышей, без сеней, с одной комнатой и железной печкой посредине. В одной живет восьмидесятилетний кет Федор Агафонович Серков с женой, сыном и племянницей, в другой, на дальнем берегу, шестидесятилетний кет Николай Михайлович Ламбин с женой. Мы, два этнографа, поселились в избушке у Ламбина. Это была наша вторая экспедиция на Мундуйку. В прошлом году мы познакомились и с Серковым, и с Ламби-ным. Тогда, летом, мы пробыли у курейских кетов больше трех месяцев. Вместе с ними рыбачили, многое узнали, но не сумели записать неповторимые легенды и сказки этого почти загадочного народа, которые, как нам сказали, в неисчислимом количестве знал Федор Агафонович Серков.

Федор Агафонович, крепкий и мудрый старик с густыми, чуть подернутыми сединой волосами, пользовался непререкаемым авторитетом среди курейских кетов как самый старый и опытный рыбак-охотник, заслуженный колхозник и как человек, наделенный, по представлениям его сородичей, способностью привлекать добычу для охотника и врачевания. Но уговорить его исполнить хотя бы одну песню или рассказать сказку было невозможно. Причину такой, в общем-то необычной, скрытности мы узнали в самом конце экспедиции: старик прогневался, когда один турист попытался купить его песни за деньги или охотничьи товары. Этот случай заставил Серкова быть настороже и с нами.

И вот через несколько месяцев, в марте, когда еще вовсю царствует зима, мы вновь прибыли на Мундуйку. Озеро было сковано льдом. От поселка нас на оленях доставили к Ламбину, с которым мы хорошо поработали в прошлый сезон и у которого собирались записать тексты для ис

следования кетского языка. По дороге в избушку Ламбина мы заехали и к Федору Агафоновичу. Нас приняли очень радушно, тем более что мы выполнили просьбу хозяйки и привезли бисер, а также фотографии, отснятые в прошлый приезд. Нас напоили чаем, и мы поехали через озеро.

У Ламбина мы прожили больше месяца. Из запаса магнитофонных кассет осталось всего две, когда ранним утром (правда, уже наступал полярный день и разобрать, когда раннее утро или поздняя ночь, было трудно) я проснулся от четкого скрипа оленьих санок. Накинув полушубок, выглянул наружу. К избушке приближались две оленьи упряжки. Вскоре вошел сын Федора Агафоновича и сообщил, что отец ждет нас в гости.

— Отец сказал, чтобы ты машинку взял тоже, — сказал младший Серков, показывая на магнитофон.

В избушке Федора Агафоновича, куда мы прибыли только к полудню, оказалось почти все взрослое население поселка, принадлежащее, как мы уже знали, к одной родовой группе с хозяином. Огромная кастрюля стояла на печке. В ней варилось мясо лося. Кипел чайник. Хозяин сердечно приветствовал нас и усадил на шкуру рядом с собой.

— Ну что, парень, настраивай свою машинку, а я петь буду. Через два дня начнется перелет птиц с юга на север. Я петь буду, чтобы они сели и на нашем озере. Весна идет. Голодное это время. Реки и озера подо льдом. Рыбы нет. В тайгу не уйдешь — наст не держит. А оленей у нас мало, их забивать грешно. Одна надежда на перелетную птицу, пока рыбы нет...

Собравшиеся отведали мяса, выпили густого черного чая и расселись вдоль всей стены — получился своеобразный круг, в центре которого была печка, хозяин и я с магнитофоном.

Медленно прекращались разговоры, и, когда наступила тишина, старик посмотрел на меня и кивнул головой. Я включил магнитофон.

Федор Агафонович запел. Мне никогда не передать волнения, охватившего нас, приезжих, впервые слышавших песни поистине седой древности. Среди еще заснеженной тайги, на берегу заполярного озера, за тысячи километров от городов и привычного быта нам довелось услышать песню, напоминающую сво

20

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?