Вокруг света 1976-09, страница 54

Вокруг света 1976-09, страница 54

отраженных елок чуть зыблют-ся в распаренном зеркале, струясь куда-то вглубь, на знобкое Дно.

Открылись на озере островки-эфемериды ; вчерашние луды стали сушью. Вода отступила, зазияла мелями. Лошадей с острова на остров перегоняют вброд; дощатый причалец со дня на день приходится подтягивать к уходящей воде. Обсыхают донные камни, — неужели еще недавно вокруг них зыбились изумрудным туманом водоросли-нитчатки? Теперь, на прогретом воздухе, зримо означались их стекловидные волоконца, хрупкие и ломкие. Эти светлые прядки делают камень живым, похожим на голову сказочной берегини.

А самое удивительное — трава на островах-сеголетках. Сколько лет ждали своего часа корни, семена, почки? Когда черед их настанет? Щуки стояли над ними как затаившиеся субмарины; перебрасывались солнечными зайчиками молодые лещи. Пыталась трава пробить прозрачную скорлупу воды, вострила зеленые стрелы — и отступала: слишком высоко лежали листья кувшинок, маня к заветной границе... И вот теперь заторопились отчаявшиеся травы. Хвощ поднялся там, где прошлым летом мы ставили сети: не каждый год хватает ему трубочек-звеньев, чтоб достроить, дотянуть себя до воздуха, перемахнуть за прозрачную грань. А теперь воля!

Плакун-трава уже и отцвести успела, осыпав семена из серо-розовых кистей. Желтой искрой засветился прибрежный лютик, качаясь на тонких стебельках. Лобелия цветет прямо на суше — приземистая, спокойная. Не пришлось в этом году тянуть сквозь хрустальные толщи шест-стебелек, на котором фонариками висят белые цветы... Задумаешься: а сколько слоев реальности таится от глаза, как таился вот этот островок, вынашивая свою будущность и под коркой льда, и под ясными зеркалами?!

Возможно, с островками этими и вовсе не встретишься в будущем: ведь сушь такая приходится раз-два на полвека. Посмотри на них внимательно, обласкав взглядом, вложи в память понадежнее. Начнутся дожди — и островки, словно маленькие Атлантиды, уйдут под воду. Приезжай сюда в друго-летье с подводной маской; пугани стаю мальков там, где

сейчас вьются малахитовые стрекозы. Долготерпеньем удивили тебя островки, умением ждать часа, который возместит все. Часа, когда заколосится осока посреди воды и слетятся чайки к неузнанному ночлегу. Мгновенье ли, вечность ли — не это суть важно. Главное — сбыться: сейчас или через полвека, но осуществить себя, добраться до воздуха, до свободы. Об этом шумели травы на островке, которого уже нет. Но нет — до времени.

ПОРУБЕЖЬЕ

Обмякло р^асларендое озеро,' будто тонкий слой клея разлит по, воде.

Изредка блеснет над озером рыбешка — опишет сверкающую дугу и снова сиганет в свое прохладное подзеркалье. Высверк ее как блиц-вспышка: заснять неведомый мир и унести на дно его образ...

А другие рыбешки — так те только зеркало шелохнут, пустив по нему тонкие круги, вложенные друг в друга, как годовые кольца. В такую жарынь круги эти почему-то особенно далеко расходятся — от середины ламбушки до самого берега доходит кольцевой валик, исчезая под бурым навесом сфагновых мхов. А кажется, и дальше идет эта волна, становясь невидимой. Будто сигналят кому-то наугад рыбы, посылая вдаль эту световолну, как и мы посылаем в безвестье эфирные кольца своих радиоволн. Для рыб разъединенность озер — как для нас разобщенность галактик.

Шарики ежеголовок — как маленькие зонды, поднявшиеся над поверхностью озера. На одном стебельке целая связка таких шариков в небо тянется! Видно, проведать хотят о чем-то в надводном мире, отправляя добытую информацию по легкому кабелю стебля. В глубину, где залегают корни, приходит свет, пойманный этими шариками. Парят они над озером, как маленькие спутники, налаживая связь двух миров — двух пограничных сред: воды и воздуха.

Жизнь этого порубежья особенно заманчива. Ведь именно там возникают наиболее интересные формы. Вот лист белой лилии — его розоватая изнанка лежит на воде, а зеленая сторона дышит [воздухом. Лист такой конструкции в равной

степени немыслим ни для донных водорослей, ни для наземных растений. Он — как тонкая секущая плоскость, разъединяющая (или объединяющая?) два голубых полушария: небесное и озерное. Лист-посредник, лист-порубежник.

А водомерки на коньках-иголочках? Кто еще с такой легкостью может скользить по тонкой, как волос, поверхности натяжения? Это их экологическая ниша; здесь у водомерок почти нет соперников. Далеко от берега уходят они. Однако всегда предпочитают иметь на виду озерные луга гречихи или цветущего рдеста. Они среди этих лугов что кузнечики на обычных полянах.

Вот витой прудовик в своем костяном домике подплыл к самой поверхности воды, словно приклеившись к ней. Его овальная присоска блистала как лиловое зеркальце; в середине этой ноги-присоски то открывалось, то закрывалось крохотное отверстие, куда, по всей вероятности, втягивались невидимые глазу мелкие рачки. Прудовик начал передвигаться — словно по стеклу заскользил! Казалось, что он проводит утюжком до незыблемой глади, стараясь изнутри — с той стороны зеркала — выправить на нем малейшие морщинки и неровностй. Это было интереснейшее зрелище. Значит, пленка поверхностного натяжения — ее оборотная сторона — тоже является средой обитания, опорой для передвижения. Я бросил сухую иголочку на присоску прудовика: тот замер ненадолго, потом невидимым движением мышц сбросил бесполезный груз и преспокойно стал двигаться дальше.

И бабочки-огневки, выбирающиеся из своих подводных домиков; и вспугнутая кряква/ с открытыми глазами уходящая под воду; и легкие поденки, живым снегопадом кружащиеся над камышом, — все это дети двух сред, обитатели природного пограничья.

ШЕЛКОВНИК

Вода уходит от берегов, оставляя на подсыхающей траве охряные полосы сосновой пыльцы: началось летнее обмеление.

Сейчас лучшее время для подводного плавания. Солнечные лучи струнами пронизывают воду, легкая рябь перебирает их, зыблет. По блескучему стеблю

52

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Отражение радиоволн от камней

Близкие к этой страницы
Понравилось?