Вокруг света 1977-07, страница 8




Вокруг света 1977-07, страница 8

Увидеть хотелось многое, и двадцати четырех часов в сутках не хватало. Казалось, что город стремится оправдать данное ему несколько веков назад название — Буэнос-Айрес — «Добрые ветры». Повсюду народ праздновал победу над реакцией. С флагами выходили колонны встречать Осваль-до Дортикоса и Сальвадора Альенде, приглашенных на церемонию передачи президентских полномочий.

Энрике повел меня на первую демонстрацию, организованную комсомольцами Буэнос-Айреса у здания чилийского посольства.

Тысячи 15—20-летних ребят дружно скандировали лозунги, выбрасывали вверх сжатые кулаки — символ солидарности интернационалистов всего мира. Вспыхивали блицы репортеров, пробегал по толпе луч прожектора — работали осветители кинохроники и телевидения. А комсомольцы (я был потрясен увиденным) привычно закрывали лица флагами или плакатами, как делали это в течение долгих нелегальных лет. Стоило лучу уйти в сторону, и снова открывались улыбки, сияли глаза.

...В школе Энрике знали как заводилу и бунтаря. Вместе с товарищами он организовал забастовку школьников — в знак протеста против ограниченного приема де-дей бедняков. Разумеется, это пришлось не по вкусу начальству, и, хотя учился мальчик неплохо, ему пришлось покинуть городок Ха-чаль, где жили тогда родители, и переехать в столицу провинции Сан-Хуан. Работать Энрике начал с шестнадцати лет. Он не знал, что к нему давно уже присматриваются комсомольцы — члены Федерации коммунистической молодежи Аргентины. Строгие правила конспирации не позволяли им открыться перед новичком — требовалась проверка. Лишь через год он был принят в организацию.

С приходом к власти военных в 1966 году наступили тяжелые времена. Диктатура обрушила на коммунистов репрессии. В университете, где теперь учился Энрике, как и во многих других учебных заведениях, шла борьба за автономию. Войска несколько раз вторгались на территорию университета, чтобы подавить сопротивление студентов. Именно тогда, в стычках с солдатами, молодые коммунисты впервые задумались о необходимости начать агитационную работу в армии. Через несколько лет эти идеи вылились в одну из важнейших форм деятельности

комсомола: по всей стране проходили собрания призывников, на которых будущие солдаты давали клятву матерям и невестам «не стрелять в народ». Но это через несколько лет. А тогда, в 1967-м, в армию призвали самого Энрике.

Служил он в небольшом местечке Каусет, неподалеку от Сан-Хуана, в подразделении мотопехоты.

Однажды утром приятель-телеграфист сообщил по секрету, -ito в Сан-Хуане забастовка: рабочие и студенты вышли на улицу, полиция не справляется, и вот-вот придет приказ о выступлении. Коммунистов в подразделении было только двое: Энрике и Армандо Ливарес — знаменитый ныне Ли-варес, руководитель восстания в Чаконе. Оба понимали, что произойдет, если бастующие столкнутся с вооруженными солдатами. Нужно было сорвать выезд. Когда сыграли тревогу и солдаты бросились к машинам, Энрике и Армандо преградили им дорогу. «Не наше это дело — подавлять демонстрации!» — выкрикнул Ливарес. Началась дискуссия... Они затянули ее на три часа. За подобные действия грозил военный трибунал, но, к счастью, обошлось. Пока дискутировали, демонстрация кончилась, и приказ о выступлении отменили.

«Дискуссия», впрочем, не прошла незамеченной. При первой же возможности Энрике демобилизовали.

В короткий срок Гонсалес и его товарищи создали провинциальный комитет ФКМА. Уже стало ясно, что период «экспектати-вы» — «ожидания» — заканчивается. Пришла пора показать силу. Коммунисты решили организовать на улицах города манифестацию против диктатуры.

Как в то время ходили на демонстрации? Колонны в основном были небольшие — человек по двести-триста. Впереди и сзади на некотором отдалении шли заслоны из самых отчаянных и смелых ребят. В случае надобности они дрались с полицией и при появлении полицейских машин разбрасывали на мостовой «миге-литос» — стальные шипы с острыми иглами: как их ни бросишь — всегда одна игла торчит кверху. Кто и когда назвал эти шипы «мигелито» — именем вихрастого дерзкого школьника, постоянного персонажа острых аргентинских анекдотов?

По традиции в первых рядах колонны шли руководители партии и комсомола. Не все, конечно, а только те, кому было поручено работать полулегально. Как правило, эти люди уже известны полиции, Они открыто выступали на митингах, собраниях, вели переговоры с другими левыми демократическими организациями. Часть же руководства всегда оставалась глубоко законспирированной. Когда арестовывали одного из полулегальных, его место занимал другой.

Работать в подполье трудно, но, пожалуй на полулегальном положении не легче. Полиция знает настоящее имя, адреса же-нк, родственников, иногда друзей. В сотнях экземпляров распространяются фотографии. Начинается «охота». Однако произвести арест не так-то просто. На собрании это сделать практически невозможно— товарищи не дадут в обиду. А после митинга надо еще найти человека и если уж арестовывать, то только имея на руках улики, указывающие на незаконную деятельность. Если же улик нет, судья будет вынужден распорядиться об освобождении.

Энрике как раз и был таким — полулегальным. Впервые его арестовали в феврале 1969 года. Продержали месяц в тюрьме и выпустили — не удалось доказать его принадлежность к коммунистической партии. До следующего ареста он работал год. За этот год ни одной ошибки, ни одного нарушения правил конспирации, запрещавших даже общение с собственной семьей.

...В тот день ему поручили собирать членские взносы. (В нагрудном кармане — корешки квитанций. Деньги уже успел сдать, осталось только вручить связному корешки. (Встреча была назначена всего в двух кварталах от его дома. Посмотрел на часы — ровно три. Связной опаздывал. Значит, следующая встреча завтра, в другом месте. |И здесь выдержка изменила: («Забегу в квартиру только на одну минуту, — решил он, — увижу семью — и сразу уйду!»

...Лейтенант из федеральной полиции с удовольствием просматривал рапорт об аресте Энрике. «Я же говорил, что ходить за ним не нужно. |Когда парню двадцать три года, «охотиться» ни к чему. Теперь все зависит от того, удастся ли его сломить. (Видимо, это несложно. Судя по всему, совсем «зеленый» — надо же, прибежал домой среди бела дня!»

Единственное, что смущало сей

6



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?