Вокруг света 1978-12, страница 9

Вокруг света 1978-12, страница 9

это не обозначение национальности, а как бы прозвище племени.

^ Если перевести дословно, то «зяо» значит «с ножом»...

Много еще темных пятен и в наших знаниях, и в сведениях самих вьетнамских этнографов о национальных меньшинствах гор. До сих пор, например, не существует достаточно обоснованного объяснения, почему мео, тхаи, нунги и другие живут не отдельными обособленными конгломератами, а «поэтажно»: весь вьетнамский север заселен слоями — внизу, на малых высотах, живут тхаи, выше нунги, затем мео. Распространено, правда, мнение, что более поздние пришельцы вытесняли предшественников вверх, но проверить его достоверность трудно. Известно лишь, что в отличие от горцев южных вьетнамских провинций Центрального плато — самых древних жителей ^ Индокитая — горцы Каоланга, Хатиена и Лайтяу — сравнительно недавние пришельцы с севера.

Некоторые исторические данные об отдельных племенах нашлись в архивах вьетнамского королевского двора в Хюэ. Но сведения эти не отличаются точностью, ибо вьетнамские феодалы относились к горным племенам с презрением. Имеется, скажем, среди тхаи многочисленная группа «зео». Зео Ван Ту, купец-вьетнамец, торговал с восточными племенами тхаи, у которых он закупал популярный в прошлом веке сорт чая «1-4-1 Панг», а также и опиум, которые выращивали мео и хо. Вьючные караваны Ту несли большие потери от грабителей, против которых не помогал даже вооруженный эскорт. В середине прошлого века Каоланг являл собой пеструю картину полунезависимых феодальных уделов, формально подчинявшихся двору в Хюэ,. но отказывавшихся платить дань. Ту предложил королю Тху Дыку вносить за горцев ежегодные платежи в обмен на право представлять государственную власть в непокорных и разбойничьих горах. Таковое право — ин-вестура — было дано. Мандарин двора, составлявший соответствующий документ, не ломая долго голову, обозначил население района концессии в грамоте «Люди господина Зео».

Один из первых европейских путешественников, побывавших в Индокитае, записал в своем дневнике: «Вьетнамцы — это те, кто живет на воде или на иле». В общем-то это верно и сегодня. Вьетнамцы, или кини, составляющие девять десятых из пятидесяти миллионов граждан СРВ, жи

вут в основном в дельтах рек Красной и Меконга, а также вдоль морского побережья. Они занимают те районы, которые принято называть северной и южной «корзинами», и узкий перешеек центрального Вьетнама. Остальные, примерно пять миллионов человек, относятся к шестидесяти народностям и заселяют горы и предгорья. Меньшинства, живущие в северных провинциях, давно забыли о бесправии, неграмотности, нужде и гонениях, но для горцев Центрального плато только весной 1975 года открылась эпоха коренной перестройки жизни.

Каоланг в силу многих географических и исторических причин был и остается как бы тиглем, в котором продолжается сложный процесс переплавки и выплавки национальных характеров; все еще не завершилось обживание занятых мест. О северном происхождении мео, например, свидетельствует то, что они не переносят жары и спускаются при необходимости в города и поселки, расположенные в долинах, главным образом по ночам или на рассвете. Известно, что в сказаниях мео говорится о том, что их народ некогда жил в стране, где день и ночь длятся шесть месяцев поочередно. Где? Может быть, на далеком севере?

Предположения, предположения...

ВОСКРЕСНЫЙ РЫНОК

В воскресенье в городе Каобан-ге, административном центре провинции Каоланг, над рекой, собирается с рассветом огромный, многотысячный базар, а вдоль дорог, на Склонах гор, над пропастями, всюду, где есть трава и сочные кусты, появляются сотни пасущихся буйволов. В другие дни этих животных встретишь только в упряжке или на полевых работах.

Рынок, частью крытый, частью огороженный только забором под открытым небом, несуетлив, некриклив, степенен и деловит. Народ тут собирается трудовой, серьезный — крестьяне, шахтеры с рудников, старатели или охотники. Суетливость, подсидки,' шумный торг и быстрая уступчивость здесь не в почете. Товары, предлагаемые на продажу, сплошь собственного производства. У ворот сидят продавцы железных ножёй, медных и оловянных кастрюль, чайников, плошек и другого скобяного хозяйства. За ними — яркие вышитые покрывала, куски домотканой материи, шерсть. Потом

рыба, от которой несет йодистой тиной. Дальше мясные ряды: черные поросята, живьем вплетенные в корзины, куски свинины, буйво-лятины, мясо козуль, медвежатина. Знахари предлагают снадобья в пакетиках, на которых по старинке обозначения проставлены иероглифами — «внутреннее», «от стариковских слабостей», «цветение молодости». У маленьких столиков и днем горят коптилочки самодельного стекла. Присев на низенькую табуретку так, что колени торчат выше головы, можно попить зеленого чайку, выкурить бамбуковую трубку местного самосада, щепотка которого, заряженная в крохотную воронку, прогорает за минуту, едва успеешь сделать четыре-пять затяжек. Подлинные знатоки и ценители потом еще минуты две понемногу выпускают из легких дымок.

Среди курильщиков топтался парень в стальной каске, судя по припаянному на ее макушке гребню — французской, времен первой мировой войны. Длинный самодельный самопал и сумка, с которой свисала шерсть, держались на сыромятных ремнях, переброшенных крест-накрест через плечи. К поясу рядом с флягой и ножом прикреплена была роговая пороховница. Одна из торговок приценивалась к шкуре какого-то неведомого мне зверя, лежавшей у ног парня.

— Охотник мео, — пояснил Хоанг Туан Нам, заведующий отделом пропаганды Каобангского горкома партии, вызвавшийся сопровождать меня.

— А почему в каске?

Последовал короткий разговор,

и парень протянул нам свой головной убор. Внутри каску выстилала травяная прокладка сухого и мягкого плетения. Каска, оказывается, сохранилась у охотника со службы в отряде самообороны в недавние времена бомбардировок. Она вполне устраивает его как шляпа, износу ей нет, потому и носит. Заодно посмотрели ружье и порох. Самопал заряжался с дула, порох был черный, самодельный, пачкавший руки, как сажа. Пришел парень в город пешком из Хазианга, в ста тридцати километрах по прямой от Каобан-га, что, принимая во внимание труднопроходимые горы, на деле составило расстояние в два-три раз^ большее.

— Усталость людям мео незнакома, — сказал Хоанг Туан Нам. — В годы антифранцузского Сопротивления они считались лучшими носильщиками в партизанских отрядах, связными и разведчиками. Единственно, что труд

7

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?