Вокруг света 1979-01, страница 12

Вокруг света 1979-01, страница 12

заглушая голос гида, важно покачивая головами, выдают безапелляционные суждения: «Мыоник — гранд, Мьюник — инормос...» 1 Быстро маневрируя в толпе, стрекочут камерами деловитые японцы. Мариен-плац — местная мекка для туристов.

Впрочем, не только для туристов. В двух шагах на плетеном стуле, каких немало расставлено вокруг, дремлет небритая личность в балахоне, давно потерявшем цвет и форму. К ней подходит подобное же существо, на свет появляется устрашающих размеров бутылка, вскоре слышится хриплый смех.

Чуть подальше сидит, прислонившись к тумбе, опухший человек неопределенных лет. Одна штанина закатана, дабы все видели сизые язвы на ноге. Пожилой бюргер бросает мелкую монету в лежащую на тротуаре кепку и начинает стыдить попрошайку. Тот лишь качает морковным носом и тупо смотрит в никуда.

Еще дальше — метров через сто — слышатся гитарные переборы и за-унывно-печальные песни на немецком и английском. Длинноволосый тощий отрок в опоясанной веревкой хламиде поет о смысле жизни, который он будто бы обрел в скитаниях по выжженным солнцем дорогам Индии, Пакистана, Лаоса... В скитаниях от одной буддийской святыни к другой. Его загоревшее под нездешним солнцем лицо — неплохая иллюстрация к тексту песни. На булыжник и в футляр от гитары часто падают монеты.

Западные газеты пишут, что к тридцати'годам «абсолютное большинство хиппи начинают так же тщательно следить за внешностью и поведением, как до этого следили за отсутствием таковых». Впрочем, «хиппизм» можно назвать детской болезнью, которая для «взрослого» организма в конечном итоге не страшна. Надоедает людям романтика немытого тела и пустого желудка. Вот только наркотики... Здесь ванная, хороший костюм и пища чаще всего не помогают.

Хуже, гораздо хуже, катастрофически, когда молодежь ударяется в политику, полная нигилизма не только по отношению к себе, но — в первую

1 «Мюнхен огромен, Мюнхен безмерен...» (англ.).

голову — к другим. Вспомнились десятки фотографий членов террористической организации «Роте армее фрак-цион» — РАФ, активно действовавшей в ФРГ 70-х годов. Эти фотографии были расклеены в аэропортах, гостиницах, на бензоколонках многих западноевропейских стран. Казалось, молодежь объявила войну системе «не на жизнь, а на смерть», только смерть была не системе, а отдельным, случайно выбранным личностям, вроде бы эту систему олицетворяющим.

Терроризм... Один из руководителей РАФ, Ульрика Майнхоф, провозгласила: «Тот, кто не погибает, похоронен заживо». Гремят автоматные очереди. Падают, обливаясь кровью, генеральный прокурор Бубак, банкир Понто, председатель союза предпринимателей Шлейер. Совершаются налеты на банки. Основной революционной силой в соответствии с теориями Маркузе, Сартра, Маригеллы объявляется студенчество в союзе с люмпен-пролетариатом. «Новые марксисты» считают, что ведущая революционная роль перешла от пролетариата к безработным, иностранным рабочим — «гастарбайтерам» и учащимся. От Сартра члены РАФ по-своему восприняли его «...важна только свобода, мораль — это пустяки», хотя даже ревностные католики со временем признали, что французский философ — «самый благочестивый из тех, кто не верит в бога».

«Революционная гимнастика» латиноамериканца Карлоса Маригеллы заключалась в серии вооруженных выступлений, пусть даже разрозненных и слабо подготовленных. Главное в его тактике и стратегии — чтобы стычки следовали одна за другой, неважно, что они часто были просто террористическими актами. Маригелла написал целые руководства по городской герилье — «партизанской войне». Все это напоминало обыкновенный бандитизм и уголовщину, и полиция справлялась с террористами без особого труда.

События, связанные с РАФ, развивались тем же чередом — вплоть до неизбежного логического конца. Перенимается тактика латиноамериканских герильерос. На щит поднят новый лозунг: «Не обсуждать — разрушать!» — в надежде, что страна всколыхнется от ужаса и сразу же начнется гражданская война. А пока

в ход идут самодельные бомбы, пистолеты... Разлетаются витрины магазинов, горят автомашины, мечутся попавшие в перестрелку случайные прохожие, взывая о помощи...

Система обеспокоена. Особенно после захвата террористами авиалайнера: пассажиры были объявлены заложниками, и в обмен на их жизни «левые» экстремисты РАФ требовали освободить из тюрьмы своих руководителей Баадера, Распе, Энслин... Но ведь даже в «лучшие» времена РАФ имела не больше тридцати человек. Как сказал один западногерманский писатель, то была «война шести против шестидесяти миллионов». Легко понять, что, если система с должным вниманием оценит обстановку, то и эта «болезнь» не вызовет у нее страха, — наоборот, поможет выработать важные «антитела», готовые пойти в атаку против любых прогрессивных завоеваний.

Кровавая краска брызжет с газетных страниц «короля прессы» Акселя Шпрингера: «РАФ — красные убийцы. Коммунизм наступает...» Обыватель подготовлен ко всему: к массовым облавам, запрету на профессии, введению новых «чрезвычайных» законов. Средства массовой информации вбивают в голову антикоммунистические стереотипы, а ведь Германская коммунистическая партия решительно осудила терроризм, да и сами террористы боялись показаться в рабочих предместьях, предпочитали разъезжать в элегантных машинах и прятаться в фешенебельных кварталах.

РАФ больше нет. Руководители организации застрелились в тюрьме «при таинственных обстоятельствах». Остальные осуждены. Грустят их «симпатизеры», опечален и... Шприн-гер. По стране ходит едкая шутка о том, что он готов был дать полмиллиона последним террористам, дабы они скрывались подольше: так хотелось «дожать», поставить последнюю 4 точку в пропагандистской кампании, расправиться с компартией...

Возникли пухлые монографии, объясняющие явление «левого» экстремизма в жизни Западной Германии. Выдвигаются «философские» предположения о том, что ФРГ и подобным ей странам не хватает собственного Вьетнама, где можно было бы выплеснуть накопившуюся в об

10

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?