Вокруг света 1983-12, страница 21

Вокруг света 1983-12, страница 21

Улица в городе Сейун,

началась для меня, этнографа, дорога в Хадрамаут.

Но сначала — Аден. Фиолетово-черные базальтовые породы обступили город, построенный на окаменевшем вулканическом пепелище. До сих пор сохраняется здесь ощущение давней геологической катастрофы. Как-то в детстве меня поразил снимок лезвия бритвы, чудовищно увеличенного электронным микроскопом: рваные, неровные края, пропасти и уступы — я вспомнил его в коротких аденских сумерках, глядя, как гигантские зазубрины скал темнеют на сером небе.

Йеменский центр культурных исследований расположен в самом жерле потухшего вулкана — квартале Кратер, в бывшем султанском дворце.

— Мы многого ждем от этой экспедиции,— приветствует нас директор центра Абдаллах Мухейраз, немолодой полноватый человек с обаятельной улыбкой.— Ведь как бывает? Приедет к нам ученый, соберет материал, где-то что-то напечатает, а мы и не знаем, контактов-то нет, как нет и результата для нашей культуры.

А нам необходимо систематическое, последовательное изучение истории Йемена, поэтому мы создаем картотеку, где хотим отразить все написанное о нашей стране. Надеюсь, что молодые сотрудники центра, которые будут с вами работать, переймут ваши знания, станут настоящими специалистами и смогут заниматься самостоятельными исследованиями...

Образованный человек, знаток математики, Мухейраз мечтает навести порядок в нелегком деле постижения богатого, но малоизученного прошлого своей страны. Его воображению видится мощный электронный центр, чья бездонная память способна сохранить любые исторические сведения и мгновенно выдать их «на-гора» в случае необходимости. Но это в будущем, а пока три исследовательские группы СОЙКЭ начинают свой первый полевой сезон. Для всех, кроме сокотрий-ского отряда, он пройдет в Хадрамауте.

Первая группа — археологическая. Геннадий Андреевич Кошеленко вместе с Андреем Кропоткиным будут вести раскопки древнего городища Рей-бун, эпиграфист Глеб Михайлович Бауэр — фиксировать и читать надписи на камне и на керамике. Хизри Амир-ханов займется поисками орудий каменного века и стоянок первобытных людей. Вторая группа — историко-культурных исследований. В нее входят Петр Афанасьевич Грязневич, историк-арабист Михаил Пиотровский, архитектор Юрий Федорович Кожин и археолог Саша Седов. Они начнут выявление и топографические съемки памятников древности и средневековья, сохранившиеся в Хадрамауте. И наконец, отряд группы этнографических и лингвистических исследований, представленный

мною, будет изучать бытовую культуру и традиции местного населения.

— Долины Хадрамаута напоминают на карте гигантский баобаб,— рассказывает Грязневич.— Каждая ветвь — это особый замкнутый мир, житель которого может знать Сингапур или Дар-эс-Салам, но так и не побывать ни разу в соседней долине.

Технические подробности отъезда обсуждаются с аль-Исси, помощником Мухейраза по хозяйственной части, темнокожим, кругленьким, уверенным в себе. Все рвутся в Хадрамаут. Там воздух свеж и легок, там люди живут в руслах высохших рек — вади, зажатых столовыми горами, где по плоским вершинам бродят воинственные и гордые бедуины. Там растут финиковые пальмы, орошаемые паводковыми водами и потоками с гор, там Эльдорадо археологов, рай историков, блаженная страна этнографа. Мы летим туда завтра.

— Если позволит погода и «Альйем-да»,— хмуро говорит аль-Исси.

«МИНОВАВ ЭЛЬ-АГГАД...»

«Альйемдой» называется местная авиакомпания, и улететь без помех нам не удалось: по всему Южному Йемену шел дождь, а в Адене даже с градом. Три дня мы вставали ни свет ни заря, ехали на аэродром и через несколько часов возвращались ни с чем. Под конец, когда нас уже перестали провожать, мы все-таки улетели.

Маленький самолетик висел над бескрайним пространством желто-коричневых плоскогорий — «джолей», перерезанных белесыми змеями вади, плыл над лунными цирками и меньше чем через два часа благополучно приземлился в славном городе Сейуне. Там нас встречали заочно известные нам сотрудники экспедиции — Мухаммед Бамахрама и Абд аль-Азиз бин Агиль, молодые люди в клетчатых юбках.

Мужская юбка-фута — национальная одежда йеменцев, но в Адене, где многие одеты по-европейски, она все-таки воспринимается как нечто чуть-чуть экзотическое. Зато в Хадрамауте фута — норма, и мужчина в брюках, если он не солдат или банковский клерк, привлекает всеобщее внимание. Кстати, стюардессы нашего самолетика, сойдя на землю, закрылись черными покрывалами: здесь женщине не пристало появляться на людях «с голым лицом».

Мухаммед и Абд аль-Азиз совсем недавно закончили в Краснодаре исторический факультет Кубанского университета. Их научные интересы еще не определились, пока им интересно все.

Два месяца, проведенных вместе, ни для кого не прошли зря, мы задавали им вопросов не меньше, чем они нам. Может быть, и больше.

— Абд аль-Азиз, почему арабы говорят: «Между ложью и истиной четыре пальца»?

— Потому что то, что слышал,— ложь, а что видел — правда, а расстояние от уха до рта как раз четыре пальца.

— Мухаммед, что значит «эль-Аг-гад»?

— Эль-Аггад?

— Ну да! «Благополучно миновал эль-Аггад, а оплошал у собственного порога».

— Это деревня у Шибама, там раньше были известные разбойники. Когда шел караван, они грабили, но это было давно...

А пословица осталась. Потом мы проезжали эль-Аггад не раз, и выглядел он вполне мирно. Побывали и в Шиба-ме, самом известном городе Хадрамаута.

Детишки слетелись отовсюду, едва мы вошли в городские ворота. Им весело смотреть, как чужаки бродят по узким улочкам, удивляясь таким привычным вещам — резной деревянной двери, обитой крупными гвоздями, верблюду в нарядной упряжи, лежащему у крыльца, корзинам с выставленными на продажу ладаном, миррой, гуммиарабиком, чернильным орехом, хной, кардамоном, тмином, бадьяном, сладким укропом, хальтитом — вонючей камедью, чей дым — верное средство против шайтана. С городской стены два юных музыканта бесконечно выводят грустную ленивую фразу; тростниковой дудочке — гасбе глухо отзывается бубен. Старухи в черных долгополых платьях тянут домой упирающихся внуков.

На фотографиях высокие коричневатые дома Шибама, сложенные из необожженных глиняных кирпичей, смахивают на небоскребы. Только небоскребы эти в трещинах, водонепроницаемая обмазка стен облупилась. После того как провели водопровод, сырцовые плиты начали подмокать, дожди довершили беду — Шибаму угрожает гибель! Об этом говорилось на конференции ЮНЕСКО в Белграде. Правительство Демократического Йемена тоже обеспокоено судьбой древнего города. Разработаны меры по спасению Шибама.

Удивительно ясные звезды стоят над долиной. Вон созвездие Плеяд, а вон Весы. В это же небо глядели вдохновенные аравийские пророки, вещие поэты, хищные воины, бесстрашные купцы. Слышен гул далекого самолета, и хотя «Альйемда» по ночам не летает, я вспоминаю о ней и от души благодарю за то, что она все-таки перенесла нас сюда, в Хадрамаут.

НАХОДКИ

— На джоле их должен был ждать бабур,— сказал я.

«Джоль» — это плоскогорье, где гуляют лишь вольные ветры и бедуины, а черен он, как мне кажется, оттого, что усеян орудиями каменного века. Труд-

2*

19

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?