Вокруг света 1987-02, страница 40

Вокруг света 1987-02, страница 40

Л. ТРОИЦКИЙ Фото автора и Т. ГОРОХОВСКОЙ

ЧАША ТЕАТРА ДИОНИСА

Двадцатилептовая никелевая монетка покатилась по беломраморным ступеням-сиденьям амфитеатра. Мы стояли на верхнем ярусе древнего театра Диониса, подпиравшего подножие холма Акрополя, но до нас доносился шепот людей, спустившихся на сцену, слышно было, как внизу разрывают упаковку сигарет. Древние архитекторы были изумительными мастерами, хитроумно подчинившими себе законы акустики. Затихший было звон монетки вновь достиг ушей, чуть только она ударилась об пол.

Монетку я бросил по совету Тамары — высокой статной женщины, полугречанки-полурусской. Отца Тамары в минувшую войну немцы угнали из Афин на каторгу в Германию. Такая же участь постигла и мать — советскую студентку, только ее вывезли из Керчи. На чужбине и создалась семья, которая после победы над фашистами уехала в Грецию. Тамара — младшая дочь Стефаноса и Ирины Авгеропулос.

— Брось монетку в театр Диониса,— сказала Тамара,— если хочешь еще раз оказаться в Греции. Хочешь!

То была пора «черных полковников». В Афинах мы повсюду чувствовали спинами сверлящие взгляды, а вскоре стали узнавать своих «пастухов» в лицо. Да они и не думали от нас скрываться.

Когда мы садились на теплоход в Пирее, я с борта помахал рукой одному из агентов, которого видел особенно часто. Прислонившись к бетонной стене напротив трапа, он стоял с видом человека, покончившего с тяжелой работой, и, видимо, радовался, что его подопечные на-конец-то убираются восвояси, не принеся никаких неприятностей. «Пастух» ответно махнул, повернулся и, сгорбясь, поплелся по пирсу.

Тамара была права. Монетка сработала. Спустя пятнадцать лет я снова оказался в Греции...

...В небольшой воронке застыла лужица. Похоже, вода стекла сюда во время вчерашнего ненастья. Вообще говоря, дожди довольно редки на Пелопоннесе, хотя этот полуостров, причудливо изрезанный природой, словно обкусанный со всех сторон редкозубым титаном, целиком находится во власти трех морей — Ионического, Эгейского и собственно Средиземного.

— Здесь был знаменитый источник Гиппокрена, забивший от удара копыта Пегаса,— показывая на лужицу, говорит наш спутник Костас

Панайотопулос, коренной житель Коринфа. Рано утром Костас привез нас сюда из Афин на автобусе.

Сокрушаюсь, что я не поэт: еще бы, видеть след крылатого коня — разве это не счастье для пишущего стихи!! Правда, лужица мало похожа на божественный источник, но слова Костаса принимаю безусловно. Судя по тому, с каким пылом Панайотопулос рассказывает а своем родном городе, поэты древности и в самом деле именно здесь черпали свое вдохновение.

Когда-то город Коринф был велик и славен. Мы только что спустились с крутой скалы, на вершине которой в седой древности высилась крепость Акрокоринф, гордившаяся своим знаменитым храмом Афродиты и величественной статуей богини.

Считается, что в период расцвета, в VII—VI веках до нашей эры, в Коринфе жило 70—80 тысяч человек, включая тех, кто служил на флоте и находился в заморских колониях. Уж очень стратегически выгодное место занимал и занимает Коринф — на узком перешейке между двумя морями.

Сейчас не сохранилось и следов громадных торговых складов, ломившихся от обилия ковров, изделий из керамики и бронзы, статуй и картин — всего того, чем славился, чем торговал древний полис. Костас показал лишь площадь рынка, где в ту пору кипели коммерческие страсти. Теперь это — каменистая площадка, усеянная большими и малыми мраморными глыбами.

Панайотопулос — архитектор. Он учился в Москве, поэтому хорошо говорит по-русски. Костас интересно и подробно рассказывает об архитектурных достоинствах давно исчезнувшего Одеона (это своего рода театр, где шли представления с пением и танцами), гробницы детей Медеи, храма Афины Халинити-ды, гимнасия и, конечно же, храма Аполлона. На остатках колонн, увенчанных пышными капителями, он демонстрирует признаки коринфского архитектурного ордера.

— Видите, какая богатая капитель! В Коринфе впервые, если не считать древних египтян, стали вводить в капители растительный мотив — листья аканфа.

Костас гордится своими далекими предками, создавшими архитектурный ордер, который сохранился до наших дней и получил в современных постройках новую жизнь.

— У вас в Москве многие здания периода классицизма имеют коринфский ордер. Нам показывали

бывшую усадьбу Барышникова на улице Кирова, построенную вашим знаменитым зодчим Казаковым! Или тоже казаковский — бывший дом Демидова в Гороховском переулке. У него на выступе цокольного этажа — шестиколонный коринфский портик. Знаете этот дом!

Этот дом, в котором сейчас размещается Московский институт инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии, хорошо знаком многим москвичам. В том числе и моему спутнику Виктору Валерьевичу, который в свое время окончил МИИГАиК и, по его словам, множество раз между лекциями подпирал коринфские колонны у входа в институт. Конечно, тогда он и не подозревал, что ему доведется побывать на родине коринфского архитектурного ордера.

Ко времени нашей поездки на Пелопоннес Виктор Валерьевич уже больше года работал в Греции по торговым делам, но так и не удосужился побывать в Коринфе, а потому был очень доволен, что мы с Кос-тасом вытащили его из дома и увезли с собой.

Костас Панайотопулос — патриот Коринфа. Он родился в маленьком городке, что уютно устроился в предгорьях к северо-востоку от старого Коринфа и носит то же название. Городок в основном одно-двухэтажный (высокие здания «запрещены» частыми землетрясениями). Здесь живет чуть больше 20 тысяч человек. Пустынные улицы. Скучающие полицейские, по пояс высовывающиеся из полосатых тумб-стаканов на безлюдных перекрестках, где, однако, исправно зажигаются огни светофоров. У одного из них наш автобус послушно притормозил, хотя и впереди и на боковых улицах не было ни единой машины. Костас тогда показал нам место, где прежде стоял его дом.

— Домовладелец, считая невыгодным ремонт, продал дом на слом. Снесли, что-то хотели построить, но потом... не то раздумали, не то фирма разорилась. Теперь видите — асфальтированная площадка. Мать купила квартиру в дешевом доме на шоссе, соединявшем Афины и Пирей,— там было большое строительство. А теперь мы и не знаем, где живем: то ли в Афинах, то ли в Пирее.

Действительно, сейчас трудно понять, где кончается крупнейший порт на Эгейском море и где начинается столица страны. Пирей и Афины давно срослись. А довольно тесная квартирка в «дешевом до-

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?