Вокруг света 1988-03, страница 41

Вокруг света 1988-03, страница 41

— Стоп машина! — командует Александр Михайлович.

Судно плавно относит течением, гремит якорная цепь. Все стихло. Мы над гребнем предполагаемой каменной гряды. Над мачтой взлетают два зеленых флага: «Внимание! Идут водолазные работы!»

К спуску готовится бригадир водолазов Сергей Парыгин. Его одеваем втроем. Завинчиваем передний иллюминатор шлема. Проверяем телефонную связь. Начинается спуск. За кормой судна вспениваются буруны воздушных пузырей.

— Я на грунте,— слышится хриплый голос в динамике.— Под ногами твердая каменная поверхность. Ровная. Камни лежат плотно, как на булыжной мостовой.

Просим водолаза пройти до окончания гряды. Долгая пауза.

— Каменная дорога кончилась, начинается боковой откос... Здесь камни крупнее, до полуметра. Уложены плотно. Прошел метров пять.

Несколько минут мы слышим лишь тяжелое дыхание да шум насоса.

— Пошел ил и песок.

— Сережа, ты слышишь меня? — Альберт Петрович Бояркин, кандидат геолого-минералогических наук, явно волнуется.— Набери камней. В разных местах. Выламывай только из гряды. Другие не бери...

Затем начинается подъем. Томительно медленно идут минуты. Наконец над поверхностью появляется медный шлем. Еще немного, и по железному трапу стучат пудовые свинцовые сапожищи.

— Принимай! — подает Парыгин емкость с камнями. Альберт Петрович буквально выхватывает тяжелую бадью из его рук и спешит с нею на бак.

— Молоток! Скорее молоток! — требует он и ловкими ударами раскалывает образцы породы. Тщательно изучает сколы, бормоча себе под нос: «Так, мелкозернистый гранит, а это кварцит, вот опять гранит, но крупнозернистый...»

— Смотрите-ка, одни твердые породы. И это на какой площади? — обращается Бояркин к водолазу.

— Примерно в два квадратных метра,— отвечает тот.— Там ведь повозишься выковыриваючи. Ну что же, делим клад на всех.— Дружный хохот заставляет Бояркина поднять голову. Вокруг возбужденные, смеющиеся лица...

Водолаз выполняет еще несколько погружений. Берем новые образцы, определяем размеры, направление, состав гряды. Потом изменяем задачу: теперь нас интересует не столько сама гряда, сколько характер грунта возле нее. Точнее, имеется ли близ гряды обычный для естественных порогов разброс камней. Уже первое погружение показало грунт песчаный, камней около гряды нет.

Десять дней длилась наша экспедиция, обработка же добытых материалов

заняла почти шесть месяцев. Вывод сделан следующий: Винная гряда, по крайней мере там, где ее обследовали водолазы, создана искусственно. Это подтверждал и геологический анализ собранных образцов.

Но оставалось невыясненным: вся гряда или только часть ее создана руками человека; если часть, то каково соотношение естественного основания и искусственной «надстройки» и можно ли в этом случае считать гряды древним гидротехническим сооружением. И по-прежнему не было ответа на вопросы — кто и когда его строил.

И все-таки полученные результаты вплотную приблизили нас к разгадке тайны «плесов Чевылецких»: каменный лабиринт — это часть плесских тамо-женно-оборонительных сооружений XV века, которые и назывались Чувиль.

«...И повеле в лето 6918 великий князь Василий Дмитриевич рубить град Плесо»,— сообщает летопись.

Крепость «срубили» на правом берегу Волги, обнесли высоким земляным валом. А на левобережье выросли отроги, связанные между собой «смотровыми осями». Главная ось Сторожево— Плес позволяла контролировать передвижение судов вверх по течению реки. То есть задолго до того, как сама крепость попадала в поле видимости приближающегося речного каравана. Вторая^ ось располагалась в обратном направлении по линии Плес — Сторожево—Винная гряда — Порошино — Перейма (сейчас название Перейма закрепилось за глубоким оврагом у деревни Русинов-ка). Смысл действия плесских таможенных сооружений был очевиден: если корабль, по сигналу из крепости, не заходил в Плес и не брал, уплатив соответствующую пошлину, лоцмана, он неотвратимо попадал в каменную ловушку.

Таможенные сооружения дополняли высокие, до 70 метров, берега, изрезанные глубокими оврагами. А непроходимый лес — «Чертова городина», где, возможно, «устраивались» засеки, обрекал на неудачу любую попытку обойти «гиблое место» посуху.

Вот почему «долги» плесы Чевылецкие! Обнаруживается прямая связь между строительством первой московской военной крепости на Волге и введением в начале XV века регулярной платы в московскую казну за выход в Орду с удельных княжеств.

Поясним: на Руси в то время шла напряженная борьба за объединение русских земель. Централизаторской политике великого князя московского Василия I Дмитриевича упорно противятся владельцы тверские, ярославские, ростовские, суздальско-нижегородские, земли которых расположены по волжским берегам. Не в волжской ли прибыльной торговле черпают они силы, чтобы восстановить свою, уже сильно подорванную самостоятельность? Ожесточенно борется за Волгу и Господин Великий Новгород, связанный с ганзейским торговым союзом. Отряды ушкуйников —

новгородской вольницы — время от времени спускаются по реке, разоряя на своем пути города, сжигая посады. На короткий исторический период борьба за господство на Руси фокусируется на борьбе за Волжский торговый путь.

Да, слишком «долги» оказались эти плесы для многих князей и для новгородских ушкуйников, которые последний раз спустились по Волге в 1410 году...

Вот тебе и Плес, «несыгравший роли в истории»! Нет, не случайно в этот город воевода назначался прямо московским князем, минуя костромского воеводу, не случайно он долгие годы был центром обширной Плесской церковной десятины... В пожарах 1609, 1698 и 1836 годов погибли документы, которые, возможно, могли бы пролить свет на этот вопрос. Сгорел, уже в наши дни, Костромской исторический архив. А летописцы умели хранить «военные тайны» московских князей.

Оставалось одно — «расспросить очевидцев». Как известно, в 1460—1470 годах по Волге проплывал в Индию тверской купец Афанасий Никитин. Он, если читать внимательно «Хожение за три моря», останавливался в четырех городах Московского государства: Угличе, Костроме, Плесе и Нижнем Новгороде. В Угличе и Костроме Афанасий Никитин предъявил «пропускные» грамоты великого московского князя, в Нижнем Новгороде две недели ждал татарского посла. Но вот зачем он делал остановку в Плесе, находившемся всего в дневном переходе от богатой Костромы? «И на Плесо, в Новгород Нижний к Михаилу к Киселеву к наместнику и к пошьлен-нику Ивану Сараеву,— отвечает сам путешественник,— пропустили (мя) добровольно...»

Теперь стала понятна и загадка старинного герба Плеса. На нем в качестве особого отличительного знака показана расположенная в шести километрах ниже города каменная гряда — «плеса Чевылецкие».

Вслед за нашей разведочной экспедицией начала работать археологическая экспедиция Плесского музея. Уже первые ее результаты подтвердили наши предположения. В районе города Плес, местечке Порошино и в деревне Сторожево обнаружен значительный культурный слой XV века. Среди находок много керамики, украшения, боевое оружие. Найдена береста. Нет, пока не берестяные грамоты. Но если в земле Плеса сохраняется береста, то кто знает, может, уже в следующем году удачливый археолог развернет «свиток» и с удивлением прочтет что-нибудь вроде: «...аще придоша на плеса чевылецкие гости тверские... а не исправиши ничего же пове-леннаго князя великого слова... и поро-шити животы их на перейме... а с гостей новгородских по три бел...»

Ивановская область

, |

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Водолаз без пузырей

Близкие к этой страницы
Понравилось?