Вокруг света 1991-01, страница 64

Вокруг света 1991-01, страница 64

Рафаэль СаБатини

КОПУШБ

*>-

— Из этих трехсот шестидесяти градусов известный нам мир занимает не более двухсот восьмидесяти. С этим выводом соглашаются все космографы. Таким образом, самую западную известную нам точку отделяют от восточной границы мира восемьдесят градусов, примерно четвертая часть земного диаметра.

Приор с сомнением пожевал нижнюю губу.

— Нам говорили, что там безбрежный океан, столь бурный и штормливый, что переплыть его не сможет ни один корабль.

Глаза Колона блеснули.

— Все это сказочки слабаков, не решившихся на такую попытку. Пугали же всех непреодолимой стеной огня на юге, но плавания португальцев вдоль побережья Африки развеяли этот миф. Взгляните сюда, ваше преподобие. Вот — Лиссабон,— он указал точку на апельсине.— А вот восточная оконечность Китая. Огромное расстояние порядка четырнадцати тысяч миль, исходя из того, что, по моим расчетам, на этой параллели один градус равен пятидесяти милям.— А теперь, вместо того, чтобы идти на восток по суше, мы плывем на запад морем...— палец Колона двинулся влево от Лиссабона.— И, пройдя восемьдесят градусов, попадаем в ту же точку. Как видит ваше преподобие, мы сможем достичь востока, отправляясь на запад. От золотого острова Сипангу Марко Поло, если плыть на запад, нас отделяет чуть больше двух тысяч миль. Таковы доказательства. И наши умозаключения никоим образом не приводят нас к выводу, что Сипангу — край земли. Нет, это предел знаний венецианца. Там должны быть другие острова, другие земли, которые ждут своего открытия.

Жар речи Колона опалил душу фрея Хуана. Простой пример с апельсином открыл ему одну из очевидных истин, ранее ускользавшую от его проницательного ума. Но неожиданно возникло препятствие, за которое смог зацепиться его холодный разум.

— Подождите... Подождите... Вы говорите, должны быть другие земли. Вы заходите столь далеко, что я не решаюсь последовать за вами, сын мой. Все это не более чем ваши убеждения, а убеждения могут оказаться ложными.

Возбуждение Колона, словно костерок, раздуваемый легким ветерком, вспыхнуло еще жарче.

— Не только убеждения, ваше преподобие, не только. Есть более серьезные доводы. Уже не математические, но теологические, по которым земля состоит из шести частей суши и одной — воды. Используйте это соотношение в предлагаемом мной расчете и скажите, где я ошибаюсь? — Он бросил апельсин в блюдо.— Так что Индия наверняка лежит от нас в двух тысячах миль к западу.

— И что из этого? — приор ужаснулся, представив себе безбрежный океан.— Две тысячи миль сплошной воды, таящих в себе бог знает какие опасности. Кому хватит мужества броситься в неведомое?

— Мне! — Колон ударил себя в грудь, его глаза зажглись фанатичным пламенем.— Господь Бог столь ясно указал мне путь, что все эти доводы, математика и карты — ничто рядом с осенившим меня вдохновением. Бог же даровал мне и силу воли, необходимую для реализации Его замысла.

Колон шел напролом, его уверенность в себе отметала все сомнения.

— В моем тщеславии, да простит меня Боже, я думал, что обладаю кое-какими познаниями. Но вы помогли мне понять, что я просто невежда.— Приор «опустил голову, задумавшись. Колон пил вино маленькими глотками, не сводя глаз с фрея Хуана.

Внезапно приор спросил:

— Но откуда вы, сеньор? Из вашей речи ясно следует, что вы не испанец.

Колон помедлил, прежде чем ответить.

— Я был при дворе короля Португальского, а теперь еду во Францию.

— Во Францию? Но чего же вы там ищете?

— Я не ищу. Я предлагаю. Предлагаю империю, о кото-

а-

—-^

рой только что говорил.— Колон словно подразумевал, что империя эта у него в кармане.

— Но — Франция! — лицо фрея Хуана превратилось в маску.— Почему Франция?

— Однажды я предложил ее Испании, но мое предложение разбирал священнослужитель. Толку из этого не вышло, что вполне естественно. Не просим же мы моряка быть судией в теологическом споре. Потом я отправился в Португалию и потратил немало времени на ученых болванов, но мне не удалось пробить броню их предрассудков. Там, как и в Испании, никто не мог поручиться за меня, и я четко уяснил, что правители этих стран не услышат моего голоса, если кто-то не замолвит за меня словечко. Я мечтаю отдать все эти богатства Испании. Я мечтаю служить под началом королевы Изабеллы Кастильской. Но как мне получить аудиенцию ее величества? Будь у меня поручитель, к советам которого она прислушивается, будь он достаточно умен, чтобы оценить ценность моего предложения, и настойчив, чтобы убедить ее принять меня, тогда... Тогда мне нет нужды покидать Испанию. Но где мне найти такого друга?..

Рассеянно приор водил указательным пальцем по дубовому столу.

Украдкой наблюдая за ним, после короткой паузы Колон сам ответил на свой же вопрос:

— В Испании такого друга у меня нет. Вот почему я решил обратиться к королю Франции. Если и там я потерплю неудачу, попытаю счастье в Англии. Наверное, вы теперь понимаете, почему я сравниваю себя с согрешившим евреем Картафилусом.

Указательный палец приора продолжал путешествовать по столу.

— Кто знает,— пробормотал наконец фрей Хуан.— Возможно, слова ваши не лишены истины. Но не зря говорят, утро вечера мудренее. Давайте выспимся, а потом вернемся к нашему разговору.

Колон не стал возражать. Из трапезной он уходил с надеждой, что, возможно, не зря потратил время, приезжая в Ла Рабиду.

Глава 3. ПОРУЧИТЕЛЬ

За долгие годы мирной монастырской жизни ни единого раза не испытывал фрей Хуан столь сильного волнения, как после разговора с Кристобалем Колоном. Его испанская душа скорбела при мысли о том, что такие земли будут потеряны для его государей, которые нуждались в средствах, чтобы залечить раны, нанесенные стране войной с неверными. Вполне естественно, что, будучи одно время духовником королевы Изабеллы, он питал к ней не только верноподданнические, но и отеческие чувства. Он полагал, и небезосновательно, что вправе рассчитывать на взаимность и что поручительство его за этого странного гостя не останется без внимания.

Врожденная рассудительность, однако, сдерживала энтузиазм приора. И прежде чем поддержать Колона, он решил обратиться к сведущим лицам, чтобы те высказали свое отношение к дерзкой идее.

Выбор он остановил на Гарсиа Фернандесе, враче из Палоса, знания которого выходили далеко за пределы медицины, и Мартине Алонсо Пинсоне, богатом купце, владельце нескольких кораблей, опытном мореплавателе.

Ему без труда удалось убедить Колона отложить отъезд хотя бы на день, и вечером, после ужина, когда маленького Диего уложили в постель, все четверо собрались в келье приора.

Колона попросили повторить все то, что он рассказал фрею Хуану днем раньше. Он согласился с видимой неохотой, но, начав, уже не мог остановиться, все более зажигаясь от собственных слов. Скоро он уже не мог усидеть на стуле и начал вышагивать по келье, с горящим взором, размахивая руками.

Фернандес, врач,— длинный, тощий, с яйцеобразной головой и лысиной под маленькой шапочкой — слушал,

4

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?