Вокруг света 1991-07, страница 40

Вокруг света 1991-07, страница 40

— А теперь пей, гражданин, и кричи громко: «Да здравствует республика! Долой папу!»

Лицо миссионера побледнело, но глаза его сверкали. Он поднял стакан и крикнул:

— Да здравствует святой отец! Долой врагов Франции!

Полупьяная орава разразилась дикими криками, и десятка два рук потянулось к мужественному приверженцу своей веры, чтобы жестоко проучить его. Но не тут-то было: в ссору вмешался незнакомец. Никто и не заметил, как он подошел, только вдруг Сюркуф оказался перед священником, прикрыл его своим телом и крикнул с веселой улыбкой:

— Граждане, не сделаете ли мне одолжение?

— Какое?

— Будьте так добры, выжмите, пожалуйста, воду из моего бушлата, прежде чем посягать на этого божьего человека!

Усмешка в глазах моряка и дружелюбность тона сбивали с толку, однако в глазах этих и в его тоне было нечто, что настораживало.

— Твой бушлат? — слегка растерянно спросил тамбур-ма-жор, — Что ты выдумал? Нам-то какое до него дело? Отой-ди-ка в сторонку, гражданин Сюркуф. Мы хотим вдолбить этому ханже литанию, да так, чтобы он до последних своих дней ее не позабыл!

— Разрешите мне, по крайней мере, хотя бы выпить с ним по доброму глотку.

Моряк взял из рук священника стакан и спросил:

— Как тебя зовут?

— Я зовусь братом Мартином, — ответил тот.

— Отлично, брат Мартин. Позволь мне выпить с тобой — за твое здоровье, за здоровье всех мужественных людей, которые не боятся стоять за правду, за процветание прекрасной Бретани, моей родины, за здравие моего отечества и здоровье всех достойных уважения служителей церкви!

Сюркуф поднес стакан к губам и осушил его до дна. Несколько секунд в комнате царила мертвая тишина, а потом разразился шторм. Все глотки орали, все кулаки сотрясали воздух, к моряку протискивались разъяренные солдаты, но долговязый тамбур-мажор широко расставил руки и оттеснил их назад.

— Стой, граждане!— прокричал он.— Этот человек, назвавший себя гражданином Сюркуфом, сдается мне, вовсе не моряк, а тайный эмиссар папы. Потому разложим-ка его на скамейке и расспросим хорошенько с помощью палки. А ну-ка —взять его!

Два дюжих солдата протянули было руки, чтобы схватить Сюркуфа, но тут же один из них отлетел в ближайший угол, другой — в противоположный, да так быстро, что никто и не понял, как это произошло. Крики ярости слились в один устрашающий рев, и вся осатаневшая команда ринулась на приступ. Вдруг раздался громкий треск. Это Сюркуф отломал ножку от стола и принялся орудовать ею с таким проворством, что тотчас же двое нападавших с разбитыми головами повалились на пол, а остальные в беспорядке попятились.

— Ну, теперь убедились, что я — моряк? — спросил Сюркуф. — Нам, корабельным парням, с вымбовкой обходиться—дело привычное! И это ваша благодарность за то, что пили мое вино? Эх вы, трусы: отважились навалиться на двоих, когда вас больше трех десятков! Ну, подходите же и разложите Робера Сюркуфа на скамейке, если сумеете!

— Взять их! —вновь взревел тамбур-мажор.

Сюркуф снова пустил в ход ножку от стола, однако задние солдаты напирали на передних, и дела обороняющихся, пожалуй, сложились бы печально, если бы чей-то голос —резкий, повелительный —не прокричал вдруг с порога:

— Сейчас же прекратить! Что здесь происходит?

Снаружи, под окном, остановилась небольшая группа

всадников, а в дверях таверны стоял тот, кто задал вопрос. Ростом он был невелик и сложением на первый взгляд довольно хрупок. У него было худощавое, резко очерченное лицо бронзового отлива, на широкий лоб надвинута обшитая галуном треугольная шляпа, с плеч свисал мокрый плащ. Завидев этого человека, солдаты испуганно попятились и с глубоким почтением приветствовали его. На вид

1 Деревянный или металлический рычаг, служащий для вращения шпиля (корабельного ворота) вручную.

этому человеку было не более двадцати пяти, безусое лицо его было неподвижно, как маска, только глаза властно сверкали из-под насупленных бровей, оглядывая теплую компанию, пока не задержались, наконец, на старшем по званию:

— Гражданин тамбур-мажор, доложи!

У того от страху на лбу выступили капли пота.

— Здесь поп, мой полковник, и еще папский эмиссар. Они нас оскорбили...— слегка запинаясь, начал тамбур-мажор.

— И на это вы ответили дракой! Который из них эмиссар?

— Тот, что с ножкой от стола.

— Откуда ты знаешь, что он эмиссар?

— Я подозреваю его в этом.

— Довольно, гражданин тамбур-мажор. С тобой все ясно. Теперь поговорим с эмиссаром.

Сюркуф сделал шаг вперед и бесстрашно посмотрел офицеру прямо в глаза.

— Мое имя Робер Сюркуф, гражданин полковник. Могу я попросить назвать и себя?

— Меня зовут Наполеон Бонапарт, — холодно и гордо прозвучал ответ.

— Итак, я — Робер Сюркуф, моряк, хотел пройти в Боссе, чтобы навестить своего друга Андоша Жюно, адвоката и гражданина гренадера. Я зашел сюда, велел подать вина за мой счет этим гражданам солдатам, и мы спокойно угощались, покуда они не потребовали от этого достойного священника, чтобы он выпил за погибель своего начальника, папы римского. Священник отказался, и тогда все решили его побить. Брат Мартин — человек мирный и защитить себя не может, поэтому я отломал ножку от стола и решил постоять за него. Вот граждане солдаты и посчитали меня за эмиссара. Но ведь каждый честный моряк всегда выступит в защиту того, кто без всякой причины подвергся нападению превосходящими силами: здесь есть еще много ножек от столов!

По лицу полковника1 скользнула легкая улыбка, тотчас же, впрочем, погасшая.

— Гражданин тамбур-мажор, марш сейчас же со всеми остальными под арест!— приказал он солдатам.

Солдаты дружно отдали честь и потопали к двери. Затем полковник вновь обратился к оставшимся.

— Кто ты? — строго спросил он священника.

— Я — брат Мартин из ордена миссионеров Святого Духа, — скромно прозвучало в ответ.

— Все ордена упразднены. Ты принял гражданскую присягу?

— Нет. Моя присяга — едино на верность святой церкви.

— Ну, ладно, разберемся...— сказал полковник и, повернувшись к моряку, продолжил:— Сюркуф? Я уже где-то слышал это имя! Ах да, тебе знакомо название «Бегун»?

— Знакомо. Это английский посыльный корабль, который я должен был провести через рифы, имея, однако, умысел посадить его на мель, что мне и удалось.

Полковник окинул молодого человека беглым просветленным взором.

— Так, значит, это был ты? В самом деле? А знал ли ты, гражданин Сюркуф, что твоя жизнь висела на волоске?

— Да, знал. Но не вести же мне было врага в нашу гавань! Едва «Бегун» ткнулся в скалу, я тут же перемахнул через борт и благополучно добрался до суши, хотя пули вокруг моей головы жужжали, как пчелы. Англичане плохо стреляют, гражданин полковник, очень плохо!

— Ну что ж, не далее как через день мы выясним, правду ли ты сказал. А почему ты вступился за священника, который не пожелал принять гражданскую присягу?

— Потому что это был мой долг. Я - католик. Я даже выпил с ним за здоровье святейшего папы.

— Какая неосмотрительность! И зачем тебе это понадобилось? А что еще ты мне расскажешь, гражданин Сюркуф? Я вижу, ты тут покалечил несколько солдат.

— Да, ножкой от стола.

— Ну ладно. Дело будет расследовано, и виновные наказаны. Но вы оба — пока задержаны. Вас доставят в Боссе. А с другом своим Жюно, гражданин Сюркуф, ты увидишься, я обещаю.

1 Звание «полковник» указано автором. Наполеон Бонапарт к моменту штурма Тулона был в звании капитана. (Прим. ред.)

38

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?