Вокруг света 1992-03, страница 64

Вокруг света 1992-03, страница 64

Сцена охоты в Южной Африке. Из охотничьих мемуаров XIX вена

лых армейских револьвера, пара шнай-деровских винтовок на случай самообороны и дробовик.

Мы вышли из Каломо утром 11 мая 1906 года, и начало путешествия было многообещающим. Хэмминг собирался сделать несколько прощальных визитов, и мы условились, что я устрою первый лагерь в четырех милях от форта и подожду его; он уверял, что еще до захода солнца непременно догонит караван. Но миновала ночь, а моего компаньона не было видно, и я, чертыхаясь, отправил людей в Каломо с приказом — обшарить все гостиницы и клубы и, если господин капитан достаточно протрезвел, пригласить его в лагерь и показать дорогу. К вечеру слуги вернулись с обескураживающей вестью: Хэмминг ушел из Каломо еще накануне. Я забеспокоился — он был неизвестно где, один посреди буша, во фланелевом костюме, белых туфлях и без оружия. Ночью я не мог ничего предпринять, но наутро послал людей на розыски — и, как оказалось, напрасно: вскоре Хэмминг сам объявился в лагере, целый, невредимый и вполне довольный жизнью. Сутки без . и две одиноких ночевки под от-кры гым небом — и это в местности, лавив лейся с Зилием львов, — не казались ему событиями, о которых стоило бы упоминать. Единственное, что доставляло ему серьезное неудобство, это невозможность побриться. Ок: залось чт о в первый вечер он потерял .<- темноте наши следы и только се

годня, наткнувшись на какую-то деревню, узнал, где мы; всего за это время он прошагал около тридцати шести миль.

Вскоре Хэммингу неожиданно выпала честь изображать пастора — лишнее доказательство того, что в Африке может пригодиться любое умение. Возле Мананзы мы встретили некоего бура, который попросил нас принять участие в печальной церемонии — похоронах его ребенка (малыша сгубила черная лихорадка). Семья — отец, мать и полдюжины детей — жила в традиционном бурском фургоне, запряженном шестеркой волов; перед нами словно возник осколок «Великого трека». В задней части такого фургона ставится палатка, и под ней от борта к борту натягивают множество ремней — получается огромный гамак, в котором спит вповалку все семейство

С истинно британской решимостью Хэмминг принял на себя руководство траурной церемонией. Буры плохо понимали английский, и он, не опасаясь разоблачения, читал по карманному молитвеннику все подряд — если не ошибаюсь, там промелькнула даже предобеденная молитва.

В следующий раз лагерь мы разбили уже на берегу Кафуэ. Раньше тут была паромная переправа, но с завершением строительства железнодорожного моста караванные пути переместились, и здешний пост закрыли. Здания быстро ветшали. Единственным обитателем руин был невезучий еврей по фамилии Леви — полгода назад он открыл факторию рядом с постом, но

не учел, что поток покупателей иссякнет в ближайшем будущем. Теперь его свалила лихорадка, и он лежал в своей каморке один-одинешенек.

Мы собирались сделать охотничью вылазку в прибрежные заросли — там обитало много буйволов, но задержались, потому как не могли бросить Леви в таком состоянии. На следующий день неподалеку остановился караван торговцев, и они обещали позаботиться о больном.

В местной деревне жило трое отставных аскари, знакомых мне по «Туземной полиции»; узнав о моем приходе, они очень обрадовались и обещали показать все излюбленные буйволами уголки леса.

Вдоль берегов Кафуэ тянутся заросли камышей; там водилось много дичи — изящных и очень чутких антилоп. Охота на них окончилась безрезультатно — простояв по пояс в воде больше двух часов, я махнул рукой на антилоп и отправился в лагерь. За это время можно было настрелять массу пернатой дичи — на воде плавали стаи египетских и шпорных гусей, но дробовика я с собой не взял, а тратить патроны с пулями не хотелось.

Буйволиные тропы вели к камышам из густого подлеска. Собственно говоря, это были не тропы, а широкие, хорошо утоптанные дороги — казалось, что здесь десятилетиями ходили слоны. Еше до рассвета мы с Хэммин-гом разошлись в разные стороны и заняли позиции в кустах. Небо уже светлело, над рекой стлался легкий туман Тишину нарушало лишь пение птиц и громкое стрекотание больших цикад.

62

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?