Вокруг света 1993-11, страница 43




Вокруг света 1993-11, страница 43

сказано, поскольку сиденья тут нет. Вместо него на полу — тонкий поролоновый коврик. Джип быстро набирает скорость, сминая бампером высокий тростник. Вот водитель замечает одинокого быка, который стоит под камедным деревом и разглядывает машину. И тут начинается гонка. Джон давит на клаксон, бык бросается наутек, машина мчится за ним сквозь тростник, подскакивая на термитниках; водитель и пассажир с головы до ног осыпаны растревоженными муравьями. Бампер «судзуки» ломает акации и камедные деревца. Бык выписывает головокружительные зигзаги, но машина не отстает. Наконец автомобиль догоняет животное. Ужасный толчок — и тишина... Машина замирает на месте, будто врезавшись в скалу. А где же бык?

— Готов! — орет Джон — Иди взгляни.

Отдуваясь и тряся пыльной шевелюрой, Харви Арден выбирается из машины и заглядывает в горящие от ярости глаза быка, который лежит под бампером. Джон подступает к нему с веревкой, намереваясь стреножить, но в страхе шарахается прочь, чтобы избежать неожиданного удара рогом, хотя и знает, что быку из-под машины не выбраться. И вдруг...

— Берегись! — кричит Джон. Бык все-таки вырвался на свободу. Он стоит перед людьми, и глаза его мечут молнии. Джон проворно ныряет за термитник.

«Пригнув голову, бык вонзает рога в борт маленького «судзуки»,—рассказывает Харви Арден.—Атака следует за атакой, рога скрежещут по металлу, джип раскачивается. Джон уже успел разозлиться. В гневе он сжимает руками стебли тростника и кричит:

— Эй, ты, зверюга чертова, прекрати калечить машину! — Голос его звучит уверенно и настойчиво — бык стоит и растерянно моргает — Иди сюда, ты! — Джон приближается к оторопевшему животному и презрительно швыряет пучок тростника ему в морду. У быка вмиг отпала всякая охота драться, и он вперевалку трусит прочь, бросив на меня напоследок злобный взгляд.

— Ладно, потом его заберем,— говорит Джон.

Мы едем обратно на ферму и всю дорогу снймаем с одежды ошметки тростника, желтые цветы акации и, конечно, муравьев. Лицо Джона сияет.

— Люблю такую жизнь! — радостно восклицает он. — Люблю, черт возьми!

— Тут начинается вода,—говорит Майк Осборн, сбрасывая сандалии.— Снимай башмаки, иначе намокнут.

Двое путешественников спускаются по каменистому ущелью к Танл-Крик1, где в последнее десятилетие прошлого века легендарный герой аборигенов, по прозвищу Голубь, объявленный вне закона, скрывался от

1 Подземный ручей (англ.)

преследователей и совершал набеги на жилища поселенцев, отобравших у его народа Страну грез.

— Тут ему было где спрятаться,— замечает Майк.— Поди отыщи.

«Бледные лучи наших фонариков обшаривают подземную пещеру, пол ее усеян известковыми валунами, остатками тропического рифа, насчитывающего 360 миллионов лет и не уступавшего размерами известному Большому Барьерному рифу у восточного побережья Австралии. Тектонические процессы вознесли его на сотни футов над уровнем моря. Громадный известковый массив, находящийся ныне далеко в глубине суши, образовал мощные горные хребты Нейпир и Оскар, которые будто стеной отгораживают Кимберли с юга. Тысячелетиями дожди и водные потоки прорезали тут удивительные, красивые ущелья, такие, как, к примеру, Гейки и Уиндьяна, или Танл-Крик, вымывший в толще известняка пещеру длиной 2500 футов, по которой я сейчас и иду, босой, по колено в воде,— вспоминает Харви Арден — Нога наступает на острый камень, и ее пронзает острая боль. Камню 360 миллионов лет, однако это как-то не утешает. Я уже решаю вернуться за башмаками, но потом передумываю: страшновато бродить одному в темноте. Мы подходим к месту, где свод пещеры обвалился и в мрачное подземелье просачивается дневной свет. По местной легенде, могучий Радужный змей воспользовался именно этим лазом, чтобы удалиться в недра Земли после того, как помог остальным небесным героям сотворить этот мир. Совсем рядом на стене — тысячелетние рисунки аборигенов: белые следы подошв, выписанные рыжей охрой крокодилы. Почему тут нарисованы следы — понятно: видимо, древний художник, как и я, крепко приложился ступней к острому камню. Я не стал спрашивать Майка, водятся ли тут крокодилы. В Кимберли на все один ответ: «Может, и водятся, приятель».

Нетрудно представить себе, как Голубь со своей ватагой прятался здесь от преследователей, питаясь бараниной, украденной с фермы белого поселенца. Белые могли спокойно охотиться в этих местах на любую дичь, но стоило аборигену зарезать теленка или овцу, он объявлялся вне закона. Сам Голубь работал проводником у полицейских, пока не убил констебля и не ударился в бега, скрывшись в буше. Потом он поднял аборигенов на восстание, вошедшее в историю под названием «Голубиная война». Голубю нравилось красться по следу своих преследователей, а потом дразнить их, стоя на высокой скале и потрясая копьем или ружьем. Он продержался три года, с 1894-го по 1897-й. В конце концов Голубь угодил в засаду близ устья Танл-Крик, и его застрелили соплеменники, аборигены-следопыты. Возможно, именно Голубь и обновил древние рисунки в пещере, поскольку он слыл «мудрым челове

ком», посвященным в тайны Страны грез. Обновляя изображения, люди заручились поддержкой Радужного змея и братьев молнии, которые каждый год приносили в страну обильные дожди.

В племени бунуба, откуда был родом сам Голубь, рассказы о его подвигах передаются из поколения в поколение. Эта задача возложена на так называемых хранителей памяти. Нынешний хранитель, Банджо Вурунмара, любит сидеть на веранде своего дома, построенного на казенный счет в поселении аборигенов Дерби, и рассказывать о Голубе всем желающим.

«Он был хороший человек,— утверждает Банджо. — Работал себе проводником у полицейских, но в конце концов ему надоело убивать своих соплеменников. Свобода —вот чего он жаждал больше всего на свете. Констебль Ричардсон убил дядьку Голубя выстрелом в спину, и Голубь застрелил Ричардсона. Это Ричардсон был плохой, а не Голубь. Голубь был волшебником, он умел исчезать без следа. Полицейские думали, что убили его, ан нет. Они говорят, что отвезли его голову в Дерби, только неправда это. Его дух и сегодня там, в Танл-Крик. С белыми он разговаривать не станет, но с нашими поговорит. Я много раз беседовал с ним. Белые приходили за его головой. Не знаю, зачем она им понадобилась. Я им еще сказал: «Голубь сделал для своего народа доброе дело, оставьте его в покое».

Сейчас Банджо далеко за семьдесят, и он готовит себе смену, заставляя своего правнука зубрить историю Голубя.

— После моей смерти Сэмми станет хранителем истины. Голубя не забудут, парень, никогда.

Так говорит Банджо Вурунмара, хранитель грез.

Рик Стил, пасечник, вывозит свои ульи за 2200 миль из Перта в Кунуна-рру, где пчелы собирают нектар и опыляют подсолнухи в бассейне реки Орд. Рик не останавливается на ночлег, он с ревом несется на север со скоростью 75 миль в час, преодолевая обширные безлюдные пространства между городками. Зайдите в любой придорожный ресторанчик, и вы увидите там Рика или его спутника. Они сидят в барах, привалившись животом к стойкам, сжимают в ладонях пивные кружки и рассказывают о своих злоключениях.

У Рика сильные тяжелые руки, твердые как камень, не раз сокрушавшие челюсти недругов. Разговаривая с таким человеком, весьма полезно побольше улыбаться.

А вот брат Джон — разнорабочий из католической миссии в Калумбукру, на крайнем севере Кимберли. Он вечно снует туда-сюда на потрепанном пикапе, изрыгающем черный дым. Он торгует с аборигенами, а между делом возится на огороде, выращивая огромные арбузы и капусту.

41



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?