Костёр 1991-12, страница 10

Костёр 1991-12, страница 10

ная дрожь пробежала по моей спине. Я ведь прекрасно помнил, как часто Блай бранил тебя пиратом и негодяем, не давая никому и слова сказать в твое оправдание. Один раз я попробовал, так чуть не оказался за бортом. «Байэм в беде!» — пронеслось у меня в голове. Я смотрел на этих чиновников и пытался понять, что им от меня нужно.

«Вы имеете в виду, сэр, его теперешнее местонахождение?» — поинтересовался я.

«Нет. По-видимому, вопрос поставлен недостаточно точно. Мы хотим знать подробности разговора, который состоялся на квартердеке «Баунти» между мистером Флетчером Кристианом и мистером Байэмом в ночь накануне мятежа. Вы слышали этот разговор?»

Разговор я вспомнил сразу и тут же начал понимать, в чем дело.

«Да, сэр, помню хорошо»,— отозвался я.

«Будьте внимательны, мистер Тинклер. От того, что вы нам сейчас расскажете, зависит жизнь человека. Можете припоминать как угодно долго. Не пропустите ни малейшей подробности».

Все стало ясно как на ладони. Я понял, что от меня хотят, Байэм, и можете благодарить бога за то, что память у меня отменная. Но странная вещь: только тогда я вспомнил, что Блай слышал часть вашего разговора. Пока мы добирались в шлюпке до Тимора, он ни разу не объяснил, почему считает вас сторонником Кристиана, и все полагали, что виною этому то, что вы не успели вовремя сесть в шлюпку. А вы ведь считались другом Кристиана. Вот старый негодяй и обвинил вас в мятеже.

Я рассказал все подробно, уж будьте уверены,— от того самого момента, как мы с вами вместе вышли на палубу. Даже сказал им, что признался вам в краже одного из бесценных орехов, принадлежавших Блаю. Но самое главное, Байэм, благодарите небеса и Роберта Тинклера вот за что: я вспомнил, что Блай подошел к вам в ту секунду, когда вы пожимали Кристиану руку со словами: «Можете на меня положиться».

Все затаив дыхание слушали мой рассказ. Один старичок даже поднес руку к уху, чтобы лучше слышать. По его просьбе я говорил медленно и отчетливо.

«Достаточно, мистер Тинклер»,— сказали мне, когда я закончил, и вывели меня из каюты... И вот я здесь, старина!

Так мы просидели всю ночь.

вил бы меня на Таити. Я понимал, что ради памяти матери мне следует прежде побывать в Уитикоме; я одновременно и стремился и боялся увидеть свой

После смерти матери ничто уже не связывало меня с Англией; я столько пережил, что юношеская жажда деятельности, казалось, угасла во мне. Лица англичан казались мне чужими, их нравы — грубыми, подчас даже жестокими. Я стремился к Теани и к мирной красоте южных морей.

Я хотел сообщить сэру Джозефу о своем намерении навсегда покинуть Англию. Средства для этого у меня были — я даже мог бы купить судно, если бы понадобилось. Из Англии время от времени ходили корабли в новое австралийское

поселение — Форт-Джексон, а добравшись туда, я мог бы нанять или купить корабль, который доста

8

родной дом.

В ответ на мою записку сэр Джозеф в тот же вечер пригласил меня отобедать с ним. Когда я пришел, у него уже сидел капитан Монтагью с «Гектора». Некоторое время мы обсуждали события в Европе, которые указывали на приближение войны. Вдруг сэр Джозеф обратился ко мне:

— Каковы ваши планы, Байэм? Хотите вернуться на флот или пойдете учиться в Оксфорд, как мечтал ваш отец?

Ни то, ни другое, сэр. Я решил вернуться в южные моря.

При этих словах капитан Монтагью поставил стакан на стол, а сэр Джозеф удивленно посмотрел на меня.

— В Англии меня ничто больше не удерживает,— добавил я.

Сэр Джозеф покачал головой.

— Мне и в голову не приходило, что вы мечтаете о Таити,— проговорил он.— Я опасался, что вы можете отказаться от' моря и предпочтете научное поприще, но острова... Нет, мой мальчик! - — Почему нет, сэр? — спросил я.— Здесь я свободен от каких бы то ни было обязательств, а там буду счастлив. Если не считать вас, капитана Монтагью да еще нескольких друзей, в Англии нет людей, которых мне хотелось бы видеть.

— Я понимаю,— ласково заметил сэр Джозеф.— Вы много выстрадали, Байэм, но не забывайте, что время залечивает самые глубокие раны. И вот еще что: у вас есть обязательства, причем серьезные.

— Перед кем, сэр?

Он задумался, а затем сказал:

— Вижу, что это не приходило вам в голову. Вопрос этот тонкий и деликатный. Монтагью, быть может, вы объясните?

Капитан отхлебнул вина, словно размышляя, с чего лучше начать, и поднял голову.

J •/

— Мы неоднократно говорили о вас с сэром Джозефом, мистер Байэм. Да, у вас есть обязательства.

— Перед кем, сэр? — повторил я.

— Перед вашим именем, перед памятью отца и матери. Вы были арестованы и преданы суду за мятеж, и хотя вас оправдали и вы виновны не более, чем я или сэр Джозеф, к вашему имени может пристать дурная молва. Может пристать, а пристанет или нет, зависит от вас. Если вы предпочтете жить на берегу или, что еще хуже, решитесь похоронить себя в южных морях, люди при упоминании вашего имени будут говорить: «Роджер Байэм? Ну как же, прекрасно помню — это один из мятежников с «Баунти». Его судили, но в самый последний момент оправдали. Он был на волосок от гибели!» Общественное мнение — грозная сила, мистер Байэм. Сбрасывать со счетов ее нельзя.

Скажу прямо,— отозвался я.— Черт с ним, с общественным мнением! Я невиновен, и мои родители — если есть загробная жизнь — знают об этом. Другие же пусть думают что хотят.

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?