Техника - молодёжи 1961-07, страница 29




Техника - молодёжи 1961-07, страница 29

экипажа Батанова в качества абсолютного космического рекорда высоты для управляемых человеком ракет всех видов и классов.

Ракета.

Астронавты обедают.

Батанов сосредоточенно выдавливает себе в рот остатки содержимого небольшой плоской фляги.

Профессор Хэнь в поварском фартуке с довольной улыбкой наблюдает за ним, потом переводит взгляд на Сте-шевского.

— Ну как? — горделиво спрашивает он.

Инженер без слов показывает большой палец, а Батанов тяжело отдувается:

— Фу... Боюсь, мы не вылезем из ракеты. Подобные лукулловские пиршества надо бы запретить...

— Ну, не каждый же день мы побиваем рекорды, — смеется Хэнь, забирая у них фляжки. — Эх, — мечтательно произносит он, — если бы можно было приготовить молодой бамбук в ореховом соусе! Но, увы, в космосе поке не растет бамбук... А теперь по чашечке — вернее, .по сосочке — кофейку...

Он подает товарищам фляжки несколько иной формы.

Батанов и Сташевский принимаются с видимым удовольствием «посасывать» кофе.

Батанов, удобно повиснув в воздухе, раскрывает какую-то книгу.

Заинтересованный инженер заглядывает в нее.

Вместо привычного текста он с изумлением видит странные фигурки причудливых существ.

—> Чтч; это, Олег Александрович?!

Застигнутый врасплох, Батанов смущенно захлопывает книгу.

— Так... Одна древняя рукопись на языке индейцев майя...

— Майя? — переспрашивает Сташевский. — Зачем?

— Успокаивает нервы, — с легкой усмешкой говорит Батанов.

И вдруг раздается резкий металлический удар, сопровождаемый пронзительным свистом. Корпус корабля вздрагивает. Неистовый звонок аварийной тревоги.

— Закрыть шлемы! — кричит Батанов, поспешно опуская прозрачный колпак скафандра. Поворотом рукоятки у пояса включает автономное питание кислородом.

Хэнь и Сташевский следуют его примеру.

Батанов подымает голову. В «потолке» кабины крохотное отверстие, через которое со свистом улетучивается воздух.

— Метеорит! — восклицает Батанов. — Профессор, срочно аварийный...

Осекается. Он видит, как профессор Хэнь тщетно вертит рукоятку включения кислорода.

Олег переводит взгляд.

На боку профессора пробитый кислородный баллон: сюда на излете угодил осколок метеорита.

Олег стремительно бросается к товарищу. Поворотом рукоятки отключает свой аварийный баллон. Задержав дыхание, снимает его. Присоединяет к ска

фандру Хэня, включает кислород и передает безжизненное тело профессора подоспевшему инженеру.

Мучительно борясь с удушьем, удерживая в легких крохотную частицу воздуха, Батанов пробирается к стойке, где закреплены запасные баллоны.

Сташевский ритмически подымает и опускает руки вьетнамца, как это делают, возбуждая искусственное дыхе-ние.

Сквозь крышку скафандра видно, как дрогнули веки профессора. Он с трудом открывает глаза.

— Спасибо... — тихо благодарит он.

Еще секунда, вторая, и к нему возвращается обычная насмешливость.

— Нет худа без добра... — говорит Хэнь. — Согласно теории вероятностей космические корабли на ближайшие триста лет гарантированы от попадания метеоритов... Где Батанов?

— Все в порядке... — хрипло отзывается Батанов. — Все в порядке... Сташевский, возьмите сварочный аппарат... Надо ликвидировать пробоину... Восстановить давление...

С портативным аппаратом в руках, пользуясь условиями невесомости, инженер в одно мгновение оказывается у пробоины.

С трудом поднявшись, к нему присоединяется Батанов.

— Олег... — негромко звучит в его шлеме голос профессора. Он никогда еще так не называл командира. — Олег... Я хочу...

— Не надо, профессор... — перебивает его Батанов. — Ответьте Земле. Сейчас время.

И снова в аспидно-черном небе космоса летит серебристая капля — земной корабль.

ГОЛОС ЧЛЕНА СОВЕТА. Столкновение с метеоритом не причинило ракете серьезных повреждений. Второго августа ракета вошла в зону непосредственной близости Марса...

Кабина корабля.

В голубоватом мерцании экрана сияет крупный диск. Это Марс. Рядом с ним два пятнышка — два крохотные «луны», обращающиеся вокруг него: Фобос и Деймос.

Сташевский поворачивает рукоятку настройки.

План изображения меняется. Марс укрупняется. Видно, как на его поверхности переплетается сеть тонких «каналов», пятна «морей», на полюсах белеют полярные шапки.

— Наша кривая почти совпадает С расчетной, — говорит Хэнь. — Мы встретимся с поверхностью Марса в экваториальной области.

— Это очень удачно, — добавляет Сташевский. — В экваториальной плоскости потребуется меньшая энергия для взлета.

— Да... — задумчиво говорит Батанов, пристально глядя на экран. — И ие только это... В экваториальном поясе...

Он умолкает, не договорив.

— Олег Александрович, — придвигается к Батанову инженер, — мне всв время кажется, что вы надеетесь найти там еще что-то.

И снова Батанов смущен. Его лицо теряет обычную жесткость.

— Понимаете... — неуверенно начинает он.

Резкий звонок заставляет всех обернуться к приборам.

Тревожно мигают контрольные лампочки. Мечутся молнии на экранах осциллографа.

— Запишите, — отрывисто говорит Хэнь. — В 17 часов 31 минуту вошли в зону резкого повышения интенсивности магнитного поля...

— Земля! Земля! Я — Сокол! Даю очередную сводку, — говорит в микрофон Батанов. — За минувшие сутки напряженность магнитного поля продолжала возрастать. Почасовую запись наблюдений передадим дальше кодом. Все в порядке. Продолжаем полет. Внимание! Включаем запись наблюдений...

Батанов кивает Сташевскому и отодвигает микрофон.

Инженер включает магнитофон.

Мы возвращаемся в зал заседаний, совета. Все слушают заключительные слова члена совета:

— «Все в порядке. Полет продолжается». Таким было последнее сообщение Батанова, уже ставшее традиционным. Следующий сеанс связи должен был состояться через сутки, то есть вчера. Но ракета не ответила. Все попытки установить с нею связь были безуспешны, но мы не прекращаем их до сих пор...

Он хочет добавить еще что-то, но, встретив взгляд председателя, молча собирает бумаги и, сутулясь, возвращается на свое место за столом.

— Да-с... —> задумчиво произносит председатель и, подавшись вперед, смотрит на Рубцова. — Платон Степанович, вы, кажется, хотели высказаться? Прошу. Слово имеет доцент Рубцов.

Платон встает, несколько мгновений молчит, потом поднимает голову,

— Я должен сказать совету... — глуховато начинает он. — В том, что случилось с ракетой... с нашими товарищами, есть моя большая вина...

В широко открытых глазах Вали тревога и удивление.

Резким движением поднял седую голову от бумаг председатель совета.

По залу проходит настороженный шорох.

Суровцев прерывает записи в блокноте и недоумевающе смотрит на Рубцова.

— Батанов пытался разгадать тайну исчезновения автоматических ракет «М-4» и «М-5», направленных к Марсу в прошлом году, — говорит Платон. Расшифровывая последние сообщения с ракет, Батанов выдвинул предположение, что нарушение работы приборов было вызвано мощным магнитным полем. Мы провели серию экспериментов, помещая модель ракеты в магнитные поля различной мощности. Я помогал ему, рассчитывая электронную систему автоматики управления и безопасности полета...

Так называемая «горячая камера», где проводятся взрывоопасные эксперименты. В центре установлена боль

26



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?