Техника - молодёжи 2003-01, страница 47

Техника - молодёжи 2003-01, страница 47

казывают на что-то пальцами, хохочут. Я ничего понять не могу, таращусь на них в ответ и улыбаюсь, как полный урод.

А должен заметить, летом я всегда носил прическу «полубокс», так что голова была практически лысой. И мне вдруг очень захотелось ее почесать. Тронул я затылок, а под рукой шевелится что-то. Честно скажу, даже не испугался, ощупал спокойно и понял: свершилось. Вот видите, и тут у меня не как у людей. Ведь нормальным гражданам пиявки в руки-ноги, в животы-ягодицы впиваются. А у меня кровососики мои голову облюбовали

Ну, я бегом домой, к зеркалу. Успел вовремя: ни одна пиявка еще не отвалилась. Долго я любовался картиной, достойной кисти лучших мастеров. Впрочем, сюжет традиционный — этакий Медуз-Горгон получился. Потом лапочки мои черненькие накушались, отпадать начали. А я баночку трехлитровую уже подготовил, колодезной чистейшей водицы набрал. Собралось их там аж тринадцать штук. Число-то какое знаковое1 И это мне тоже понравилось.

Ну, а мама испугалась, конечно, поначалу, когда я ей все рассказал, но потом пригляделась повнимательнее и успокоилась: главное, жив, а в остальном — что с дебила возьмешь? Глупее вряд ли станет. Засунула меня на всякий случай в ванну, промыла голову, затем какими-то снадобьями намазала и велела ложиться спать. И вот что интересно, перед сном показалось мне, будто в голове пусто-пусто, но не как у дурака, а как у человека, пережившего страшную болезнь, измученного ею, но теперь уже не боящегося ничего, потому что все позади, и мир вдруг делается прозрачным и ярким, как весной, когда смотришь на улицу через только что вымытое стекло... И что все это значило? Я не успел понять — усталость навалилась, уснул. А наутро.

Едва пробудившись, я ни с того ни с сего прочитал вслух огромный кусок из поэмы «Кому на Руси жить хорошо», и не просто так, а в лицах. Пока умывался, вспомнил всю таблицу Менделеева и тут же маминой губной помадой ее на зеркале воспроизвел. Хотел даже атомные веса у каждого элемента написать, но помада уж больно жирно пишет — цифры в клеточку не помещались. В общем, уравнение Шрёдингера я уже над ванной по кафелю рисовал. А проиллюстрировать его мне почему-то захотелось эскизами раннего Микеланджело. Потом я вышел к завтраку и на хорошем старофранцузском продекламировал фрагмент из заключительной речи Жанны д'Арк на суде. Черт, подумал я, а уж не на латыни ли произносила она все эти слова в реальной истории? На французский их кто-то позже перевел. Так знала Жанна латынь или не знала? И так меня это озадачило, что я, наконец, замолчал, впадая в некий ступор.

Родители перепугались жутко. Сын-дурачок — это простая и всем понятная беда. А тут... Виданное ли дело: за одну ночь превратился не то что в вундеркинда — в ходячую энциклопедию. На время еды я сделал паузу, и родители было успокоились. Но потом вышел во двор и с легкостью выиграл восемь партий у собравшихся там местных шахматистов, за полминуты расщелкал сложнейший кроссворд в «Мышуйской правде» и, наконец, на спор перечислил все клубы албанского чемпионата по футболу по просьбе нашей дворовой команды во главе с конопатым Витюхой Пяткиным (он, конечно, по газете проверял), за что, собственно, чуть не был избит, но вовремя изобразив несколько кат классического карате, охладил неумеренный пыл оскорбленных в лучших чувствах футбольных знатоков.

К вечеру мой запал немного иссяк. Помню, что апофеозом стал сравнительный анализ философских воззрений Герберта Маркузе и Сёрена Кьеркегора, который я безжалостно учинил за ужином. После чего на меня вновь стала наваливаться усталость, сознание помутнело. Хорошо, что мозг перед полным забытьём дал команду организму взять пиявок и высадить их на голову. Выполнив такую процедуру (тайком от родителей), я обессиленный упал на постель, а изголодавшиеся кровососы всю ночь пиршествовали.

Родители на следующий же день предприняли экстренные меры по моему «излечению», то есть приведению в прежнее тихушное состояние. Ну, спокойнее им было со мной тупым, нежели чем с эрудитом. Меж тем участковый врач, которого они вызвали, констатировал железное здоровье ребенка и свою полную несостоятельность как медика, поскольку моя мини-лекция об основных открытиях Ильи Мечникова в свете «Канона врачебной науки» Авиценны открыла ему глаза на лечебный процесс, и несчастному доктору ничего не оставалось, кроме как переквалифицироваться в ветеринары. Мне же он предрек будущее настоящего целителя, потенциально способного излечить весь мир.

Собственно, я уже и сам догадался, что, имея на руках чертову дюжину своих медсестричек-пиявок, смогу избавить человечество от величайшего зла, имя которому дурость. Ведь кто же, если не они, вытянули из моей башки все дурацкие мысли, так долго мешавшие раскрываться всем талантам. Между прочим, это еще Будда утверждал, что каждый человек на Земле обладает его мудростью, мудростью пророка Гаутамы, и только груз суетных мыслей мешает людям понять истину. «Груз суетных мыслей» — во какой изящный эвфемизм придумал наследный принц царства Шакьев! Любил он красивые фразы. А я, ребята, говорю вам по-простому: дурость, только дурость мешает. Но я, Зосипатор Знахарев, нашел средство от этой дурости, и теперь никому не надо семь недель куковать поддеревом бо в позе лотоса — достаточно высадить на голову моих замечательных пиявок.

Признаюсь честно, в последующие годы еще не раз и не два пытался я ловить волшебных кровососов в Бездонном озере, но все было втуне, видно, популяция прекратила свое существование. И размножаться в неволе красавицы мои отказывались. Но я уже понял почему. Эти животные следовали совету Артура Шопенгауэра: они решили не производить на свет потомство за потомством, а предпочли сами жить вечно. Пиявки оказались бессмертными. Подпитываясь человеческой дурью, эти животные полностью восстанавливали утраченные жизненные силы. Вот какой получался симбиоз. Но, конечно, одной моей крови им было недостаточно. Тогда я и начал приобщать к экспериментам друзей и знакомых, с любовью отбирая таких, которые шевелили собственными мозгами исключительно во время их сотрясения Однако об этом чуть позже.

Все вокруг на удивление быстро привыкли, что Зо-сик Знахарев теперь не полудурок, а наоборот, очень умный парень. Школу я закончил с золотой медалью и рекомендациями в любой университет мира. Но до того ли мне было? Я уже выбрал свой путь. Что может быть благороднее цели-тельства? И на этом пути мне требовались не знания, которых и так уже было выше крыши, а исключительно практика, клиническая практика. Поэтому я сразу и отправился в народ. А тем более, скажу по секрету.

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?