Техника - молодёжи 2003-11, страница 51

Техника - молодёжи 2003-11, страница 51

у пойла не изменился — омерзительным до судорог. В сушильном шкафу Ян отыскал заботливо вычищенный до блеска кухонный нож. Будет чем пощекотать ребра ублюдку! Против такого аргумента не попрешь, и придется этому федеральному псу выложить, как на духу, что за чертовщина здесь творится.

Ян уже представлял себе его: лощенного, чисто выбритого, с высокомерным выражением на лице, которое, конечно, гут же пропадет, стоит ему только почувствовать стальное жало под сердцем.

Нет уж1 Поганые феды1 Ян Горовитц не из тех, кого можно взять на испуг. Посмотрим еще, кто кого

Чтобы не заснуть, Ян колол себя ножом в ладонь, а чтобы не дрожали от страха руки — то и дело прикладывался к бутылке. Слишком часто... Даже чересчур.

Проснулся он в холодном поту, словно от толчка, разлепил веки. Зря . Лучше бы этого не видеть.

Ян моментально пришел в себя, зрачки расширились от изумления Он пытался что-то сказать, но голос отказывался повиноваться.

От комнаты уже почти ничего не осталось. Небольшой пятачок вокруг кровати — и все. Адальше — глухая, непроницаемая тьма, НИЧТО. Ян вытащил из кармана вечный «зиппо», чиркнул колесиком. Дрожащий огонек осветил лишь белоснежную чистоту простыней, сантиметров двадцать пола, часть прикроватной тумбочки, словно бы утонувшей в некоей чернильной жиже. Ян вскрикнул, зажигалка выпала из ослабевшей руки и погасла.

Тьма приблизилась.

Показалось? Или... правда. Нет, точно! Она надвигается... Все ближе, ближе... Ян закричал, захлебываясь слезами, и неудержимо обмочился. Он попытался отползти назад, прочь от надвигающейся тьмы, но тут же уперся спиной в изголовье кровати.

— А-а-а, не-е-е-т!!!

Черт, где он? Ну же! Где?

Репортер отвернулся, сглотнул слюну Заметно было, что ему нелегко говорить:

— И часто у вас такое9

— Каждый раз.

— Не может быть! Вы что, хотите сказать — все девятнадцать осужденных покончили с собой?

— Да. Вы все видели сами.

— Но это же... это возвращение старых методов! Смертная казнь...

— Не перегибайте! — жестко оборвал репортера директор.— Федерация — гуманное государство и убивать своих граждан не в ее традициях, у нас тут не Третий Рейх! Так что поаккуратнее с заявлениями.

— Извините, господин директор... простите, я... наверное, это подействовало на меня сильнее, чем я думал... Но что выдать в эфир? Мы же не можем показать вот эту, — репортер судорожно кивнул на монитор, где в бесконечном повторе все резал и резал себе горло Ян Горовитц, — запись!

— Не можете. Покажите его метания первых двух дней, прокомментируйте за кадром — совесть, раскаяние, все такое... Потом — дайте крупный план тела под белой простыней, окровавленный нож, думаю, это смогут вынести даже самые слабонервные зрители. Ну, и вывод. Так, чтобы даже самому тупому обывателю все стало понятно Преступник, мол, наедине с самим собой, со своей совестью не выдержал груза раскаяния, и осудил себя. Не мне Вас учить. — Директор нажал кнопку на переговорнике. — Ивар? Наш гость уходит, проводи его, пожалуйста.

Дверь за репортером захлопнулась. Директор смог, наконец, убрать с лица суровое выражение, чуть улыбнуться: все вышло очень даже неплохо. Он откинул панель, набрал номер и личный код.

— Лаборатория криминальной медицины? Купера, пожалуйста. Джей? Да, я. Ну, ты знаешь, зачем я звоню. Именно так. Отлично, просто отлично работает, на все сто. И очень эффектно действует на публику — этот «нюхач» с головидения ушел на негнущихся ногах. Так что передайте мое мнение — испытание образца номер двадцать три-икс дало положительный результат. Угу. Да, конечно, подпишу да еще дам самые лучшие рекомендации. Эта ваша депрессирующая добавка к воздушной смеси — идеальное решение. Подмешивать препараты в пищу, как раньше — слишком сложно, да и всегда есть шанс, что преступник откажется от еды по тем или иным причинам. Ну, ты помнишь, как это было — один не любил сублиматы, у второго пропал аппетит и все такое... А ведь дозировки препарата были строго рассчитаны. Да, именно. Концентрация в крови должна постепенно повышаться. Капризы осужденных ломали все схемы, приходилось все менять, заново проводить расчеты. А теперь... — директор одобряюще хмыкнул. — Еще раз повторюсь — просто идеальная схема, Джей. И трех суток не прошло. . Да. Хорошо. Увидимся.

Директор Управления наказаний убрал в паз панель переговорника и, прокрутив назад запись, снова пристально вгляделся в лицо Горовитца. Увеличил кадр. Осужденному оставалось жить не более минуты, черты исказил неподдельный страх, лоб покрыт испариной.

«Все это правильно, конечно. Преступник должен быть наказан. Пожизненная изоляция — гуманная мера и все такое вот только наши умники как-то не учли что Изолятор — штука не дешевая, да и кормить-поить десятки, а через несколько лет — дайте только срок, будут и сотни, — осужденных до скончания века никому не интересно. Бюджет не выдержит, да и Изоляторов на всех не хватит. Этот вот из бывшего противоатомного убежища переделан, еще два таких же ждут своего часа, а потом. И вообще — не совсем разумно оставлять жизнь опасному преступнику Пусть даже и в Изоляторе Победит на выборах оппозиция, да и объявит на радостях амнистию... Всякое бывает. Вот и приходится искать пути... да-а... Теперь уже можно признать: удачные... В итоге — этот «нюхач» с Ай-Джи-Ви через день-другой выдаст отличный материал: преступник покончил с собой — казнен без помощи палача!»

Кадр за кадром: вот Горовитц беззвучно закричал, заметался на скомканных простынях, обмочился, вот рука зашарила в изголовье, лихорадочно перебирая предметы. Книга, небольшой фонарик, пустая чашка, расческа... Наконец, пальцы сомкнулись на рукоятке ножа...

«Интересно, что же такое он увидел перед смертью? Что его так напугало? Если б знать... Изолятор увешан биодатчиками, мы снимаем все параметры, а во сне даже и эхограмму, но так и не знаем. Депрессанты Джея отрезают мозг преступника от внешнего мира, вынуждают его достраивать реальность на основе собственных представлений, фантазий... да еще и по памяти, которая слабеет с каждой минутой... Наверное, это страшно — выдуманная реальность... продукт чистой мысли, видения огороженного со всех сторон, запрятанного в непроницаемый футляр мозга Иначе, почему все девятнадцать покончили с собой?

И все-таки что они видят9» Ш

Рис. Виктора ДУНЬКО

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?