Вокруг света 1974-02, страница 11

Вокруг света 1974-02, страница 11

ук Владиленом Николаевым, Борисом Кельбалихановым и Владимиром Павловым, — стал непроходимым, как непроходимой и непроезжей стала единственная сухопутная дорога на «материк». Ничего не поделаешь: глинистые почвы. Но море было безмятеж-но-спокойным, как будто и не бушевала эта ночная гроза.

Древние амфоры? Нет, баллоны с дыхательной смесью, которые необходимо проверить.

Шли пятнадцатые сутки от начала погружения «Черномора» — последние сутки эксперимента. Через несколько часов состоится его всплытие. Потом он пробудет еще на поверхности около полутора суток — срок, необходимый для декомпрессии его обитателей. А уж потом наступит самое счастливое: встреча акванавтов.

Но доколе этого еще не произошло, работы продолжаются и продолжается обычная жизнь лагеря экспедиции.

В обеденный перерыв мы сидим за столом, изготовленным Борисом Кельбалихановым: кусок пенопласта, сквозь который про

дета железная палица солнцезащитного зонтика. Здесь, около палатки гидрооптиков, самое прохладное место на мысу. Те же кандидаты, что вырубали трап, выбирал* и площадку для своей лаборатории по-над морем, на крутом берегу, осененном деревьями. Правда, чтобы поставить палатку именно так, а не иначе, пришлось потрудиться: половина ее нависла над пустотой — понадобились длинные деревянные опоры. Зато теперь с моря она кажется висящей в воздухе, и ее называют «воздушным замком». Вообще экспедиция началась со стука топоров и молотков: до появления советских и болгарских ученых мыс был практически пустынен.

Вот в этом особенность ученого-экспедиционника. Помимо талантливой головы, он должен иметь крепкие, мастеровитые, талантливые руки, которыми он умел бы делать все: поставить палатку, сложить тяжеленный многометровый кабель, сварить уху, промыть товарищу рану, вдеть нитку в иголку и даже изготовить трафарет «Шелф-Черномор-73» с фигурой акванавта (майки с этим знаком носят все в нашем лагере).

Вторая особенность, прямо вытекающая из первой, касается человеческих характеров. В научной экспедиции не уживется белоручка, так же как не уживется выскочка, зазнайка, эгоист, мизантроп. Здесь надо всем остальным первенствует товарищество.

Жизнь складывается таким образом, что, если один не подставит плечо другому, постарается отлы-нить от трудной работы, остановится или, по крайней мере, затормозится все дело. Вот почему, когда спрашиваешь, например, члена отряда гидрооптиков Владимира Павлова о каком-нибудь

человеке, в ответ слышишь: «Не знаю, я с ним не был в экспедиции». Или, напротив: «Знаю — был с ним в экспедиции».

Владилен Николаев, начальник отряда, как обычно, во всякую свободную минуту хватается за книжку: большой любитель литературы. Он чуточку тяжеловесный, малоразговорчивый человек. Но это пока вы для него чужой. За немногословностью, сдержанностью скрываются душевная доброта и деликатность. За все время жизни в лагере я ни разу не слышала, чтобы он повысил голос, а между тем его распоряжения выполняются безукоризненно: дисциплина держится не на слепом повиновении, а на сознательном товариществе и чувстве долга. Отсюда атмосфера доброжелательства «без поддавков», строгости без придирок, мужественных и одновременно (как ни странно покажется это слово, тут оно выражает точный смысл) ласковых отношений. Самая прекрасная рабочая и жизненная атмосфера из всех, что встречались.

Опасна ли их работа?

Владилен рассказал одну водолазную историю — так, вспомнилась к случаю (он сам, помимо того что ученый-физик, еще и водолаз 2-го класса).

Это было на Балтике. Одного из работавших под водой подняли на поверхность в бессознательном состоянии: у него оказалась баротравма — повреждение легкого (крайне редко, но это случается). Срочно требовалась декомпрес-сионная камера. Такая камера есть нынче на обеспечивающем судне «Академик Орбели», а тогда ее не было. Товарищи быстро-

«Интересно, а как выглядит наш подводный дом с точки зрения рыб?»

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?