Вокруг света 1974-06, страница 11

Вокруг света 1974-06, страница 11

знаменующая приближение момента, когда раздастся предупреждающий окрик хозяина: «Джентльмены, время истекло. Прошу!» — после чего отпуск спиртного прекращается, остается допить уже взятое и идти домой.

Посетители, тесно сгрудившиеся у стойки, приветствовали Брайана и его спутников, как старых знакомых. На меня особого внимания не обратили. Я было вызвался купить на всех пива, но Брайан мрачно буркнул, что «первый раунд за хозяевами», и решительно протиснулся сквозь толпу к стойке. В пабах есть такой обычай — один берет пиво на всех, потом наступает очередь второго, третьего и так далее — по числу народа в компании. Нужно иметь очень крепкую голову или отказаться от друзей, чтобы выстоять.

Во время отсутствия Брайана помолчали. Вернувшись с четырьмя большими кружками светлого пива, он сразу же перешел в атаку: «Возможно, вы предпочитаете «Гиннесс»? Придется нас простить. Здесь «Гиннесс» не подают. Это для республиканцев», — намекая, что темное бархатистое пиво производится по ту сторону границы, в Ирландской республике, где оно национальный напиток. Газеты и листовки оранжистов, с которыми я познакомился в гостинице, заполнены призывами «бойкотировать товары Эйре, покупать только британское». Причем авторы воззваний непрозрачно дают понять, что нарушителям не поздоровится.

После второго «раунда», когда мне удалось поймать за полу шустрого мальчишку, пробегавшего мимо с подносом, языки развязались. Навалившись на стол, Брайан внушал, что «католики — враги государства, бунтари. Они хот .т воссоединения с Ирландской республикой. Им нет места в Ольстере».

— Мы — британцы! — кричал Брайан, колотя себя кулаком в грудь. — Мы родились и умрем британцами.

— А как же англичане? — поинтересовался я. — Они-то называют себя англичанами, а жители Шотландии — шотландцами, уроженцы Уэльса — валлийцами. Выходит, вы единственные британцы в Соединенном королевстве Великобритании и Северной Ирландии. Да и в Лондоне, помнится, вас зовут ирландцами. Неувязка получается.

Вместо ответа Брайан засопел. Мир Брайана не выходил за рамки тесных закоулков родной Шэнкилл-роуд, вечерней пинты в

обществе единомышленников, шумных митингов оранжистской ложи, номера «Ньюс леттер», ежедневного евангелия правоверных юнионистов, да треска ольстерского телевидения. Такие, как он, даже передачи Би-Би-Си не смотрят, считая их «слишком либеральными». Брайану крепко вбили в голову, что его благополучие зависит от сохранения связи Северной Ирландии с британской короной, что католики, дескать, покушаются на его заработок. На самом деле Брайан и ему подобные имеют работу и квартиру только потому, что десятки тысяч католиков лишены ее и загнаны в трущобы.

Но Брайан не привык к дискуссиям. По-видимому, до сих пор он обходился кулаками, когда требовалось доказать свою точку зрения. Конечно, следовало одернуть этого зарвавшегося репортера, возомнившего, что разбирается в вопросах британского подданства. Жаль только, прессу велели не трогать. Даже специально предупреждали, что в сомнительных случаях журналистов следует передавать по команде. А этот русский из Москвы какой-то странный. На коммуниста, какими они представлялись Брайану прежде, не похож. «Вот что, — решился Брайан, — спорить мне с вами некогда. Если хотите, могу познакомить с ребятами, которые вам все растолкуют... Только ничего твердо обещать не могу, — тут же добавил он. — Может, они еще и не захотят с вами встречаться. У нас строго». На том и расстались.

Откровенно говоря, я никак не ожидал, что Брайан сдержит слово. За два года жизни в Ирландии успел привыкнуть к тому, что обещания раздаются щедро, но выполнять их не спешат. Звонок Брайана на следующее утро был приятным сюрпризом. «Я в холле, — сообщил он. — Спускайтесь». У подъезда ждал юркий «авэнджер» модного золотистого цвета, носящего в рекламных плакатах звучное название- «Золото ацтеков». «Хорошая машина», — похвалил я и тут же пожалел о сказанном. Коллеги Брайана никогда не пользуются по своим делам собственным транспортом. У «авэнджера» наверняка был другой владелец, который уже не раз докучал полиции расспросами о пропаже. Брайан подтвердил мою догадку, угрюмо промолчав.

Едва мягко захлопнулись дверцы, как машина сорвалась с места. За рулем сидел парень, молодостью лет и внешним видом больше походивший на мотоциклиста. Он и машину вел, как мотоцикл, не жалея себя и пассажиров. Дол

го петляли по улицам и резко затормозили у большого жилого дома. Вдоль стены тянулась мрачная надпись: «Смерть неграм и католикам». *

— Небольшая формальность, s бросил Брайан. — Велено завязать вам глаза.

Темная повязка была надета со знанием дела: не туго, но без просвета. Безумная езда продолжалась. Нас бросало на заднем сиденье из стороны в сторону, как на море при сильной качке. Временами водитель сбрасывал газ, чтобы медленно перевалить через «рамп» — врытую в асфальт поперек улицы трубу. Это означало, что мы едем мимо полицейского участка или армейских казарм. Препятствия были воздвигнуты для того, чтобы из несущихся машин за мешки с песком, которые загораживают здания, не могли бросить самодельные бомбы или обстрелять солдат.

Под визг тормозов «авэнджер» наконец остановился. Меня вывели под руки. «Осторожно, ступеньки», — предупредил Брайан. Повязку сняли. По кривой скрипучей лестнице, усыпанной раздавленными окурками дешевых сигарет, поднялись на второй этаж. За щелястой дверью открылась грязноватая клетушка. Сидевший у телефона молодой человек с нашивками капрала вскочил при виде нас, приоткрыл другую дверь, скрылся, почти тотчас же вернулся и пригласил меня войти.

Вторая комната была заставлена мебелью, которую не берутся продавать с аукциона даже в трущобах. Колченогие стулья, на которые и смотреть-то страшно, не то чтобы сесть. Немало повидавший на своем долгом веку шкаф, покосившийся под грузом бумаг. В углу продавленный лежак с угрожающе торчащими пружинами. Полстены занимал портрет английской королевы в темной плащ-накидке, с флагом Ольстера и «Юнион Джек» по бокам. За простым столом без скатерти, выпятив темные очки, восседали трое в уже привычных куртках военного покроя, с лицами, скрытыми шарфами и масками.

— Присаживайтесь, — глухо приглашает сидящий в центре. — Меня зовут Томми Херрон. Я ви-це-президент Ассоциации обороны Ольстера. Имена моих коллег вам знать не обязательно. Забудьте все, что вы слышали или читали

: о нас раньше, и слушайте внимательно. Можете задавать вопросы, ведь вы, журналисты, любите делать это. Что ж, правильно. Только не следует увлекаться.

Передо мной сидели самые отпетые, махровые экстремисты. Но

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?