Вокруг света 1974-12, страница 26

Вокруг света 1974-12, страница 26

то образом собирался встретить его на крохотном кусочке дороги, соединяющем два небольших эквадорских города.

Внезапно, огибая широкий поворот, водитель коротко вскрикнул. Серая фигура человека, согнувшегося под внушительным рюкзаком, брела нам навстречу. Я ринулся из машины...

Себастьяна я знал давно — восемь лет назад мы совершили совместное путешествие в Эквадор, чтобы забраться на весьма активно действующий вулкан под названием Сангай. Впоследствии мы побывали и на Баффиновой Земле, где принимали участие в эскимосской охоте.

Уже до нашей встречи на Сангае Себастьян обладал солидным опытом рискованных путешествий и исследований, преимущественно на Южноамериканском континенте. В двадцатидвухлетнем возрасте он совершил беспримерное одиночное путешествие по Амазонке — вниз по одному из ее главных притоков и до самого Атлантического океана. В диких верховьях реки, где он прокладывал себе путь то на каноэ-долбленке, то на временном плоту, его сопровождали индейцы.

После того первого достижения он лазил на вулканы в Эквадоре, наткнулся на город инков в джунглях Перу и совершил еще одно выдающееся речное путешествие, на этот раз с севера на юг: вверх по Ориноко, вниз по Касикьяре к Амазонке, затем на следующий год вверх по Тапажо-су и вниз по Парагваю и Паране к Ла-Плате. Все его экспедиции отличались минимальной организованностью и столь же минимальным — по возможности числом участников. И то и другое — недурные слагаемые для истинного приключения. • Еще на Сангае, зная, как много путешествовал Сноу, я поражался его. полнейшей непрактичности и неспособности следить за собой: он не умел, к примеру, разжечь примус, имел весьма отдаленное представление о том, как поставить палатку, с ним постоянно случались какие-то нелепые несчастья. В то же^ время ой проявлял беззаветную решительность и начисто был лишен эгоизма: всегда зани-мал самый неудобный угол палатки или довольствовался наименьшей порцией пищи.

Впрочем, в последние годы Себастьян (а ему уже сорок пять) все реже испытывает благосклонность фортуны. При попытке спуститься по реке Напо в Ориенте — восточном районе Эквадора — его плот разлетелся в щепы на порогах, Сноу лишился снаряжения и, прежде .чем его вызволил вертолет нефтеразведчиков, провел десять дней в скитания* по берегам реки, сидя на отнюдь не самой питательной из диет — пчелах и меде. Затем он попытался повторить классический верховой поход от Буэнос-Айреса до Вашингтона, предпринятый в двадцатые годы педагогом Айме Чиффли. Будучи весьма неважным наездником и неудачно выбрав компаньона-гаучо, в конце концов он продал лошадей и попытался продолжить путешествие пешком. Однако лето было уже в разгаре, температура в Центральной Аргентине не падала ниже 30° Цельсия, и, протащившись некоторое время по дорогам, Сноу приуныл, а затем и вовсе отказался от своего предприятия.

Вот тогда-то и пришла Себастьяну в голову идея прошагать пешком оба американских континента — от крайнего юга Южной Америки до Аляски, не полагаясь ни на лошадей, подверженных болезням, ни на компаньонов, подверженных малодушию.

Последний раз я видел его полтора года назад: он как раз планировал этот самый поход. С тех пор я получил несколько писем, брызжущих оптимизмом и самоуверенностью, а в один из конвертов, пришедших из Боливии, была вложена фото

графия, где Себастьян снова выглядел молодым и полным энергии...

И вот наконец мы трясем друг другу руки. Загоревший до черноты, небритый, с морщинками у глаз, Себастьян кажется значительно старше, чем на том снимке, сделанном полгода назад: сказалось напряжение, накопившееся за две с половиной тысячи километров ходьбы. Он одет самым невероятным для тропиков образом: вязаная шапочка, тяжелая штормовка, пара толстых свитеров, твидовые бриджи, высокие носки — словом, типичный наряд для... похода по пустынным болотам нашего Озерного края. Правда, и моя экипировка не хуже — тенниска, шорты, зонтик, — так разгуливают по предгорьям Гималаев. Короче, здесь, в Южной Америке, наша парочка представляла весьма юмористическое зрелище.

Мы заплатили таксисту — бедняга все еще не мог взять в толк, как это мы не собираемся вернуться в Куэнку на его машине, — и, болтая о том, о сем, направились в деревушку, где я не так давно обедал.

— Неплохо было бы остаться здесь до утра, — предложил Себастьян. — Сегодня я прошел двадцать километров.

Через десять минут мы обнаружили, что один из его свитеров... «испарился». Себастьян — непоправимо рассеянный человек. За время путешествия он умудрился потерять два фотоаппарата и двое наручных часов, не считая бесчисленных предметов одежды и пары контактных линз. «Лучшее определение для меня — это «довольно-таки собранный растеряха», — заявил он.

Как только Себастьян скинул последний свитер, я отметил, что в нем нет ни грамма лишнего веса. Ноги костлявые и жилистые, ребра выпирают. За десять тысяч километров ходьбы Себастьян сносил три пары обуви. До выхода в путь он имел обыкновение выкуривать по две пачки сигарет в день, но с начала своего долгого путешествия не взял в рот ни одной. Даже пиво не привлекает его. «Боюсь, я стану еще большим растеряхой, если соблазнюсь хоть каплей спиртного», — сообщил он мне.

Я предполагал разделить с Себастьяном его палатку, но она оказалась слишком маленькой для двоих.

— Примерно половину ночлегов я провел в палатке, — рассказывает он, — а все остальное время ночевал в кафе или вообще где придется.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, мы уже допивали бог знает какую чашечку сладкого черного кофе и готовились начать первый для меня день похода. Для Себастьяна он был 383-м.

Дорога серпентиной вилась вверх по заросшему кустарником холму.

— Давай-ка срежем, — предложил я Себастьяну. — Мы можем скосить здесь и выйти на дорогу как раз на вершине холма.

— Знаешь, я бы не стал. Если, конечно, ты но возражаешь. Предпочитаю всегда держаться дороги, — ответил он и не спеша зашагал вперед. Я махнул на него рукой и вступил на узенькую тропинку, пробиравшуюся между полей маиса к холму, щедро усыпанному дикими цветами. На вершине мне пришлось ждать, пока Себастьян догонит меня, следуя выбранным им более длинным путем.

Неоднократно в течение дня я срезал подобным образом маршрут, и каждый раз Себастьян предпочитал придерживаться основной дороги. Сначала это меня раздражало. Но потом я понял и оценил эту упрямую привязанность путешественника к полоске гудрона или гравия перед глазами. Он

24

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?