Вокруг света 1974-12, страница 28

Вокруг света 1974-12, страница 28

черствых булочек, а еду с собой мы не несли. Себастьян принципиально брал как можно меньше груза, даже не запасался водой. Его рюкзак весил около 14 килограммов. Себастьян зачерпнул пластмассовым стаканчиком воды из ближайшей лужи и сделал большой глоток. Я остолбенел.

— Ты разве не пользуешься стерилизующими таблетками?!

— Нет, и не думаю даже. Это хорошая, чистая вода...

Утро давно уже превратилось в день, а мы все брели и брели под огромными, быстро несущимися облаками. В это время в Эквадоре сезон дождей. Мы находились на высоте около двух с половиной километров. Когда солнце наконец пробилось сквозь облака, оно обрушилось на меня с такой варварской силой, что моментально сожгло открытые участки кожи, несмотря на толстый слой противозагарного крема. Закутанный в одежду Себастьян, казалось, был далек от такого рода проблем. Час ходьбы, десять минут остановки, час ходьбы...

Пройденный нами путь отмечали километровые столбы, которые указывали расстояние до Куэнки, а так как конца этому дню не было видно, то промежутки между ними растягивались и растягивались, пока мы все же не добрались до маленького скопления одноэтажных глинобитных хижин. Селение Харатас...

Второй день моего путешествия тащился вдоль горной гряды, по холмистой, заросшей кустарником местности. Слева в долинах клубились облака, справа громоздились холмы, мы медленно приближались к вечеру, и я с каждым шагом убеждался, что ноги мои прилично стерты; мышцы одеревенели. Я протянул 32 километра, и тут мое терпение лопнуло. В течение дня несколько машин останавливалось около нас, водители предлагали подвезти, но я гордо отказывался. Однако около пяти часов вечера, когда цель дневного перехода — Кумбе — казалась по-прежнему недостигаемой, я Сдался: вскарабкался в кузов грузовика, и вот уже Себастьян остался позади, бодро топая вслед за машиной...

Я слегка забеспокоился, когда обнаружил, насколько далеко оказалась эта самая Кумбе — в добрых десяти километрах от того места, где я покинул Себастьяна. Она была крупнее любого из встреченных нами поселков: пыльная площадь, большая, изрядно запущенная церковь, ряд грязных лавчонок. Я направился к той, что была посолиднев и почище прочих: у входа стоял лоток с бананами, на полках — впечатляющие батареи консервных банок.

Моего скромного запаса испанских слов явно не хватало для объяснений, и я уже хотел было убраться не солоно хлебавши, как вошел какой-то человек, взял меня под руку и повел через площадь. Сначала мы толкнулись в дом священника, мо там никого не оказалось, и мы пошли к следующему зданию, как я догадался — жилищу моего новоявленного друга. Дом занимал центральное место на площади: основная комната быйа оборудована под ресторанчик — пара столов, несколько стульев, полки с бутылками, в основном пустыми. Мне предложили стакан «агва дьенте» — спиртного напитка, изготовленного из сахарного тростника. Я сделал маленький глоток. Хозяин — к слову сказать, водитель местного автобуса — извлек из футляра аккордеон и начал играть. В харчевню потянулся народ.

Через час в сумерках показалась фигура размеренно шагающего Себастьяна. Молодой индеец достал гитару. Вокруг юноши — он пел народные

песни — собралась вся семья хозяина. Внезапно Себастьян вскочил и продемонстрировал шотландский рил чем поразил даже меня. Для 45-летнего мужчины, только что отшагавшего чуть ли не пятьдесят километров, это походило на подвиг. «Я всегда был легок на ногу», — заявил он...

До Куэнки нам оставался теперь день пути, и на третьи сутки моего похода я начал остро ощущать последствия пешей «прогулки». К тому времени, как я одолел пятнадцать километров, каждый шаг уже отдавался жуткой болью: водяные пузыри на подошвах перешли в кровоподтеки. Я становился все более сварливым и раздражительным и наконец вовсе вышел из себя, когда Себастьян — в третий раз — вежливо- посоветовал: прежде чем мы войдем в роскошный отель в Куэнке, мне, право же, следовало бы натянуть брюки. «Если там подумают, что ты хиппи, тебя вполне могут не впустить. В последнее время они стали весьма придирчивы».

Ладно, какие-то джинсы я нацепил и... тут же принялся голосовать. Ходьбы с меня было предостаточно. Армейский грузовик подвез меня до окраины Куэнки, а к центру я пошел пешком. Улицы были пустынны, словно в осажденном городе, и вскоре я обнаружил причину: это был последний день карнавала, в Куэнке же карнавал имеет следующее свойство: все веселятся от души, а затем те, у кого достает сил, выходят на улицы с ведрами воды, чтобы окатить друг друга и всех, кто окажется рядом.

До самого отеля «Эльдорадо» я шел словно сквозь строй, увертываясь от воздушных шаров, наполненных водой, что сыпались из окон второго этажа. И наконец, когда некий решительный юнец опорожнил^ надо мной содержимое внушительной бадьи, меня уже можно было выжимать.

Несмотря на мой рюкзак и отросшую бороду, портье в отеле предоставил мне комнату, а чуть позже, остановив такси, я уже мчался за город, чтобы заснять Сабастьяново продвижение по Куэнке.

Я встретил его на окраине. Отпрыгивая от каскадов воды, мы шли от перекрестка к перекрестку в окружении тучи «водолеев» — подростков, пожилых дам и отцов семейств. Вода приятно освежала, а обладатели ведер были настроены дружелюбно.

Когда мы добрались до «Эльдорадо», сухого места на нас* уже не осталось. Себастьян провел в безостановочном движении более шести недель, считая со времени короткой передышки в Лиме. В «Эльдорадо» мы устроили дневку, а затем снова двинулись в путь. Еще один день в пыли и поту, и гудронированное, весьма бойкое ш$ссе привело нас в город Асогес.

На следующий день я решил прибегнуть к уловке, чтобы хоть как-то оторваться от монотонности дороги: мы наконец срезали маршрут, правда, весьма сомнительным образом. Карта показывала, что в стороне от дороги среди холмов вьется одноколейка. Двигаясь по ней, мы могли бы сменить обстановку и, помимо всего прочего, взглянуть на кое-какие инкские руины в небольшой деревушке под названием Ингапирка. Я сошел с основной дороги с облегчением, хотя, конечно, железнодорожная колея явно не идеальное приспособление для ходьбы: шпалы обычно слишком близко расположены друг от друга и удобства в них мало.

Колея широкими виражами огибала холмы, а под водоразделами ныряла в туннели — настоль-ко узкие, что едва хватало места разминуться с

1 Быстрый танец. (Прим. перев.)

26

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?