Вокруг света 1977-05, страница 40

Вокруг света 1977-05, страница 40

ственник всегда склонен сравнивать увиденное с уже известным ему. Знаю. Но здесь я не мог отделаться от ощущения, что я не дивлюсь на чужую страну, а просто новыми глазами смотрю на свою собственную. Исчезла лишь дымная заводская завеса и коммерческий налет, так исказившие наши ландшафты.

Покинув Пунакху, мы продолжили путь по западному берегу реки Мачу. И тут нас застигла жуткая гроза. Молнии пронзали завесу воды, а сильнейший ветер едва не сбивал с ног. Горы окутались тучами, тьма упала средь бела дня. Бутанцы называют свой край Страной драконов грома, поскольку здесь верят, что гром испускает дракон, мчащийся по небесам. Укрылись мы в двухэтажном деревянном здании с маленькими готическими окнами по фасаду — новой школе.

— В 1964 году король Джигме Дорджи приказал открыть в провинции более сотни подобных школ, — рассказал мне молодой учитель. — Многие дети живут очень далеко отсюда, поэтому они остаются в интернате и сами себе готовят. Король выделяет школе рис.

Он ввел меня в один класс, совершенно пустое помещение с гладким деревянным полом, на котором сидела стайка ребятишек в коротких черных кхо; они дружно приветствовали меня.

— Здесь они учатся «дзонгкха» (языку дзонгов) и английскому. Учебников еще мало, но сейчас в Тхимпху готовят несколько изданий, — продолжал наставник.

В следующем классе бутанские дети читали что-то нараспев. Письменного бутанского языка не существует. (В официальных документах пока пользуются тибетским.) Но ученые-лингвисты вырабатывают бутанскую грамматику, используя тибетский алфавит и упрощая орфографию, которая в литературном тибетском невероятно сложна.

Молодой учитель понравился мне своей начитанностью и энергией. Когда я спросил, что побудило его выбрать столь отдаленное место, он ответил: «Такова была королевская воля. И потом, я ведь тружусь на благо страны».

Примечательные слова. Мне не раз приходилось видеть в странах, где я побывал, как молодые люди, получившие образование за границей, возвращались, преисполненные презрения к собственному народу, и наотрез отказывались ехать «на окраину».

Они предпочитали устраиваться в городе, где есть кино, нежели возвращаться в родную деревню и помогать своим согражданам.

В Бутане этой проблемы не существует. Идея служения — высшая доблесть для бутанца, при этом служение стране и королю равнозначно. Замечу еще, что королевская власть в Бутане одновременно наследственная и... выборная. Каждые три года «должность» монарха утверждает абсолютным большинством выборное национальное собрание из знати и высшего духовенства.

Продвижение по социальной лестнице здесь не зависит от «чистоты» крови или денег. Я был поражен, узнав, что властители закона в дзонгах — люди бедные. По крайней мере большинство из них. Все, что я принимал за признаки богатства, было, по сути, лишь внешними атрибутами, связанными с исполнением должности.

Бутанские чиновники выборные. Деревни избирают своего главу — гапа, гапы избирают рамджама, а уже среди рамджамов король выбирает властителей закона. Каждый тримпон пребывает на своем посту определенное время, и, если не проявляет достаточных способностей, его смещают. Самый бедный крестьянин в Бутане вправе лелеять надежду стать в один прекрасный день тримпоном. Кстати, все властители закона крестьянского происхождения. В духе той же традиции духовенство в Бутане, наделенное не меньшей властью, происходит из бедных слоев.

Однако сколь бы совершенной внешне ни казалась система, исполнительная власть в Бутане в полной мере наделена всеми человеческими пороками. Тримпоны — люди отнюдь не святые, хотя по большей части это, повторяю, достойные граждане, ставшие лидерами благодаря своим незаурядным способностям и выдающимся личным качествам. А общество в целом не ослеплено деньгами или сословной предвзятостью.

— У Бутана много проблем,— справедливо заметил в разговоре со мной один властитель закона. И добавил: — Но нет ни одной, с которой бы мы не смогли справиться сами.

Я всегда знал, что Бутан — родина гордых людей. И я глубоко надеюсь, что современный мир, членом которого он становится, будет уважать его автономию и самобытность.

Перевел с французского М. БЕЛЕНЬКИЙ

Забайкальская весна пахнет густо и терпко: таежные пади напитаны ароматами цветущего багульника, березового сока, прелой листвы... Но в ту весну все запахи глушила горечь, от которой першило в горле. Чита и окрестные села задыхались от дыма: горела тайга. Гудели вертолеты, прыгали с самолетов парашютисты-пожарные. Бесснежные, пересохшие за зиму леса вспыхивали в самых разных местах.

Из чьих безалаберных рук выпадает, дичая, огонь?

Летая на Ми-8 с летчиками-наблюдателями, мотаясь на автомобилях по дымным дорогам, я не мог избавиться от этого вопроса.

И вот однажды мы подобрали странного человека — он вынырнул из белесой мглы перед самым капотом нашей машины. Усталый, обгорелый, больной: держался рукой за сердце. Я налил ему из термоса стакан горячего кофе, и незнакомец оттаял, заговорил тревожно и скоро, как будто исповедовался... Фамилию пассажир не назвал: в памяти осталось одно лишь прозвище — Покаля...

окаля остановился, припип к стволу дерева: пролетел вертолет с (огромной грушей под брюхом. Покцля сообразил: в резиновом мешке была вода. Сколько (потребуется пожарным таких груш, чтобы залить огонь?

Грохот в небе сначала пугал Покалю — при виде «аждого верто-лета он втягивал голову в плечи и жался к обгорелым стволам. Но потом привык, понял: вертолетчикам сейчас не до него. Сверху они видят бесчисленные шлейфы дьща, которые сливаются у горизонта в сплошную (красноватую мглу.

Теперь уже не грохот моторов, а странный 'навязчивый треск и шорох тревожили Покалю. Кто-то крался сзади, не упуская его из виду. Пробегал холодок между лопатками — чудилось острие ножа, близкий окрик. Покаля оглядывался несколько раз, видел: мелькает бесформенное, серое, и тут же прячется за деревьями в клочьях дыма. Измотанный, усталый и оборванный, Покаля срывал с плеча двустволку, взводил курки.

Черный сухой дерн шуршал под ногами. Местами, где под землей дотла выгорели старые смоляные корни, Покаля падал в ямы, поднимая тучи тепла. Земля в провалах была горячей, густо дымили колодины, и Покаля стал понимать, что они (Покаля теперь был твердо уверен, что идет не один!) догоняют (пожар. Это стало очевидным, когда ветер вдруг резко переменился и то тайге прокатился горячий вал воздуха.

Идущее сзади испуганно отпрянуло, вылетело на чистое место,

38

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?