Вокруг света 1977-07, страница 45

Вокруг света 1977-07, страница 45

наставительно сказал дед, снимая с углей готовый шашлык.

С того момента, когда я влезла на свою лошадь в Верхнем Уймоне, начала понимать, что значит конный маршрут в горах. Тот конный маршрут, которых так много было в экспедиции Рериха. Теперь, когда это все позади, я бы могла написать о мучительно затекавших ногах, о скользких каменистых тропинках, о крутых спусках и подъемах, на которых бока коней покрывались темным, едким потом, о ежедневном раз-вьючивании и навьючивании, о нескончаемом дожде... Лошади мокли и неохотно шли дальше, а дед Василий надевал брезентовый плащ с капюшоном и от этого становился похожим на бродячего средневекового монаха. Из-под потемневшего от дождя капюшона торчала рыжеватая дедова борода, как всегда победно и задиристо.

- У, страмец! — покрикивал дед Василий на Гнедка или Серка. — Давай, двигай! Чего плетешься?

Слово «страмец>х у деда Василия было самым сильным и универсальным Трудная дорога — «страмная дорога». Дождь из «страмцов» не вылезал. Но, несмотря на мелкие конфликты, в которые входил Василий Михайлович с лошадьми, дорогой и погодой, он оказался отличным проводником, очень надежным и знающим. Даже приходя в остервенение от каких-либо' неурядиц, он никогда не падал духом, произносил свою философскую фразу «это не смертельно» и быстро успокаивался. Мы проезжали обширные горные пастбища, перевалы, реки, тихие горные долины. Звучали старинные и малообъяснимые названия: Малый Ба-тун. Большой Батун, Холодный Белок, урочище Аланчакта, река Сугаш, перевал Залавок, река Зайчонок, перевалы Быстрый Собачий и Тихой Собачий, Большая речка, озеро Тайменное... К этому озеру мы и держали теперь путь.

Во время поездки я вела дневник. Дед Василий принимал в этом активное участие. На привале, вечерами мы садились у костра, и Василий Михайлович придирчиво проверял, правильно ли я записала название перевала или реки.

Смотри, Васильевна, — говорил он мне, — не пропусти. Путешественник должен знать все...

Вот немногие выдержки из этого дневника.

«1 августа. Утром я смогла раз

глядеть окрестности перевала Быстрый Собачий. Высота около двух тысяч метров над уровнем моря. Западный склон обрывается ущельем, на дне которого шумит река. На юге высятся изломанные пики хребта. Пики покрыты только что выпавшим снегом, за ними — сплошная снежная белизна высокогорья. Почему-то не хочется отсюда уезжать. Но надо выо-чить лошадей. Дед Василий торопит. «Все должно быть по плану», — говорит он. От этого перевала до реки Проездной двадцать пять километров Проездная петляет среди лесистых склонов гор в узкой долине. Неожиданно для горной реки о» а оказывается широкой. Лпцтяди, вступив в. ее быстрый поток, фыркают и жмутся к берегу.

— Но, но! - кричит на них дед Василий. — Давай без дипломатии и маневров! Страмцы!

«Страмцы», напряженно прядая ушами, все-таки преодолевают реку. Вода плещется у самых сапог и предательски лижет их. Теперь едем вдоль берега в направлении *Большереченского перевала. Вдруг мой Серко нервно дергается, взвивается на дыбы и хрипит. Я тем не менее удерживаюсь в седле и посылаю Серка вперед. Ошеломленный внезапностью случившегося, дед Василий подъезжает к уже успокоившемуся Серку, тычет ему в морду увесистым кулаком и говорит с укором:

- У-у...

Серко виновато опускает голову и косит крупным добрым глазом. Оказалось, что он наступил на осиное гнездо. У перевала Боль-шереченского встали отвесные стены скал. В стенах какие-то темные ходы. Их кажущаяся правильность наводит на мысль о древнем скальном городе. У подножия скал небольшое горное озерцо. Город отражается в озерце, и в нем, отраженном, происходит какое-то движение. Серко усиленно сопит и пофыркивает, преодолевая крутой подъем. На перевале стоят два алтайских святилища. Аккуратные горки камней с березовыми веточками на вершинках. На веточках висят цветные лоскуты. С перевала видна узкая долина, зажатая между гор, по которой Большая речка чертит свои неожиданные узоры. Почти такие же узоры у синей реки на картине Рериха «Песнь о Шамбале». Летними месяцами в этой долине жил Серапион Атаманов, брат Вахрамея. С перевала ведем лошадей на поводу. Спуск крутой и скользкий. Тро-

43

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?