Вокруг света 1977-11, страница 13

Вокруг света 1977-11, страница 13

w

л,

L

Л J

цех вышивки... Вот провезли корову-рекордистку по кличке Фирма... домик старой гуцульской архитектуры... образцы современной мебели... И на каждой машине — потемневший от натуги трембитарь: хриплые гортанные звуки, которые разбрасывает его труба, ударяются о стены домов и, как прибой, возвращаются обратно. Туру-рай-ра! Туру-рай-ра!

Процессия все увеличивается, растягивается, выплескивается вдоль улицы карнавалом немыслимых цветов и оттенков, и кто-то из толпы восторженно шепчет: «Восемнадцать... двадцать один... двадцать восемь». Двадцать восемь лучших деревень и предприятий Закарпатья участвуют в сегодняшнем параде, и это не считая тех, которые дожидаются своей очереди на площади...

Праздник в полном накале, все громче музыка и смелее улыбки. Вот кто-то, не выдержав, пускается в пляс. К нему тут же присоединяются гуцулы в красных, отороченных мехом накидках и белых штанах — холошнях. Отчаянные дроби сыплются из-под каблуков, алыми парусами надуваются рубахи, гармони змеями летают над толпой, сверкая перламутром... Гул катится по рядам, переходя в восторженный свист. Телекамеры, завороженные сумасшедшим темпом, не отрываясь, следят за чехардой ног, мелькающих на асфальте; покрикивают болельщики: «Быстрей! Быстрей!» Публика окружает танцоров и тоже пускается в пляс. Сегодня праздник, сегодня все можно...

Вот так когда-то провожали на пастбища закарпатских пастухов, и эта традиция сохранилась поныне. Сопровождаемые голосами трембит и рожков, уходили овчары в дальнюю дорогу, и вслед им летели веселые песни-коло-мыйки, заливалась сопилка в об

нимку с гармоникой. С ранней весны до осенних заморозков жили они в шалашах, перегоняя скот с одной полонины на другую. Их окружали ровные ковры трав с альпийскими цветами их обступали лесистые хребты с зубцами вершин, дышало вечно

стью небо. Горы, полонины и небо подхлестывали воображение гуцула, будили в нем фантазию — так рождались легенды и сказки, в которых росли камни и говорили скалы. Небо в них уподоблялось огромному стаду, в котором месяц-пастух стерег