Вокруг света 1979-09, страница 48

Вокруг света 1979-09, страница 48

рата! Наверху, на краю карьера, стаяли два штабеля недавно наколотого плитняка, свеженького, светло-охристого. И как раз за штабелями, за голубой дымкой изборской котловины, медленно проплывала сейчас гора Жеравица и седые, чуть размытые очертания крепости на ее крутизнах. Ей-ей, в этом моем снимке не было бы натуги и надуманности, потому что добывать камень, строить из него — для сегодняшних изборян дело такое же естественное, как и для их предков, которые когда-то шесть с лишним веков назад из подобных же плит воздвигли на Жеравице неприступную многобашенную твердыню. По какой улице от крепости ни пойдешь, возле какого двора ни остановишься, картина везде сходная: жилая изба рублена из дерева, все же остальное — ее фундамент или подклеть, скотный двор с амбаром, задняя стена двора и передняя, с арочными воротами и с арочной же калиткой, — сложено из местного изборского известняка. Иногда в кладке глухой стены амбара увидишь два-три валуна с обтесанным «лицом» — точь-в-точь как валунные вставки в древней крепостной стене. Но особенно восхищают арочные дуги ворот и калиток. Каменщик тут как будто упражнялся: а не забыл ли он прадедову науку? Нет, не забыл. Плиты по дуге уложены веером, лучеобразно. Именно таким способом выкладывали сводчатые перекрытия храмов, больших палат, въездных ворот в башнях, каменных подземных ходов.

Казалось бы, какая теперь-то надобность строить крестьянский двор так мощно, по-крепостному? Видимо, наследственное дарование постоянно, из колена в колено, ищет нового применения. Не присутствует ли в неискоренимой строительной привычке (хозяйственные помещения из плитняка строят, кстати, и в других районах • области) еще одна грань псковской натуры, нуждающаяся в словесном определении?

Постоянство, устойчивость поведения, поступка — кажется, так можно было бы назвать это свойство. Скажут, пожалуй, что оно не только псковское, что найдется в нашей стране немало мест, где живут люди и более консервативные (в хорошем смысле слова) по духовному складу своему. Что ж, возможно, и так. Но мне издавна уже приглянулось постоянство псковичей, и до сих пор не перестаю ими любоваться.

Помню, лет двадцать тому назад, в первое утро свидания с Псковом, вышел я на берег речки (не знал еще, что зовется она Псковою) и долго смотрел, как

женщины на том берегу полощут белье — подумать только: в самом центре областного города! Две в реке полоскали, а одна чуть повыше, я сначала не мог догадаться, в чем именно, но потом разглядел, что там ключ бьет, образуя что-то наподобие копанки, и темной лентой стекает вниз. (Живых ключей и по сей день множество по берегам Псковы и Великой здесь, в черте города.) А потом еще одна женщина спустилась к воде от двухэтажного дома, с ведрами на коромысле и, зайдя по колени в реку, наполнила их старинным ловким движением, не снимая коромысла с плеч, медленно побрела вверх. Каким-то нерушимым покоем повеяло тогда от этой картины.

И вот снова солнечное утро, зеленые ивы и ветлы Запсковья, и женщины возле тех же купелей, со жгутами чистых рубашек и маек в тазах, а по соседству с ними старик в ботфортах снимает уклейку с крючка, только немного выше по течению построен водосброс, да на мосту через Пскову заметно прибавилось тряски и грохота от машин, да стены и башни Крома выросли почти вдвое, обновленные реставрацией, а так все то же и все так же белоснежцо сияет над заводями Псковы плывущая куда-то Троица.

Сегодня, как и в давние времена, от центра Пскова до любой из его окраин можно легко и быстро дойти пешком, и до вокзала тоже, и до аэропорта. Но как и прежде, сегодня здесь не любят ходить по городу очень быстро, спешить, торопиться. Кажется, здесь еще незнакомы близко с суетой — хронической болезнью века урбанизации. И это постоянство также нравится мне в псковичах.

Такой уж у них, похоже, норов, закалившийся в переменчивости исторических обстоятельств: стоять на своем твердо. Постоянство в труде, в искусстве, в навыках и привычках, вплоть до мелочей быта, без которых тоже жизнь — не жизнь, и видное за всем этим постоянство в чем-то более значительном: в охранном стоянии на краю родной земли, в выносливости исторической, в терпении многовековом, в том, что даром не дается, что требовало и требует жертв немалых, — какая поучающая, восхищение вызывающая черта!

Но одного восхищения мало. Тут желательно и ответное чувство — благодарности и признательности. Сегодня многие десятки тысяч людей со всей нашей страны посещают псковскую землю ежегодно, и подлинную радость испытает тот, кто успел сделать это не наспех.

И. ПУСТЫЛЬНИК, старший научный сотрудник ИАФА АН ЭССР

Вели вам доведется побывать в Институте астрофизики и физики атмосферы Академии наук Эстонской ССР, вас непременно поведут в фойе актового зала, чтобы показать единственное в этом сугубо научном учреждении произведение искусства: карту звездного неба, выложенную из морских камешков.

Включишь подсветку — и перед тобой, словно диковинные, распушившие хвост птицы, предстанут гигантские спиральные галактики с потухшими квазарами в центре. А совсем рядом уютно расположилось солнце. В самом центре нашего дневного светила зритель видит пытливый глаз и некий вопросительный знак...

Не будучи знатоком, я не возьму на себя смелость судить о художественных достоинствах панно. Но, проходя мимо него чуть ли не каждый день, я часто ловлю себя на одной и той же мысли: как важно нам всем, независимо от возраста и рода занятий, не терять свежести взгляда! Мне кажется, что автора панно М. Рауд не подвела художественная интуиция. Мало того, что в центре галактик она поместила как раз в ту пору, около пятнадцати лет назад, открытые квазары — и по сей день, пожалуй, самые поразительные тела Вселенной. Ей еще удалось предвосхитить огромный, недавно вновь вспыхнувший в науке интерес к Солнцу и глубокую озадаченность астрофизиков, которые вот уже с десяток лет бьются над загадкой солнечных нейтрино, этих неуловимых частиц нашего светила.

Ведь если верны наши представления о природе ядерных процессов, высвобождающих энергию в недрах Солнца, то испускаемая при этом лавина элементарных частиц — ней-'трино — почти мгновенно пронизывает толщу звездного вещества, устремляется в мировое пространство, и часть неизбежно попадает на нашу планету. Увы, предпринимавшиеся до сих пор попытки зарегистрировать поток нейтрино приводили к неудовлетворительным результатам. А тут еще, словно бы для того, чтобы усугубить драматизм ситуации, советские астрофи

46

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Предыдущая страница
Следующая страница
Информация, связанная с этой страницей:
  1. Строим своими руками скотный двор

Близкие к этой страницы
Понравилось?