Вокруг света 1981-08, страница 42

Вокруг света 1981-08, страница 42

сти и выстроить в реальной последовательности многие события истории Земли. Но все они совершались медленно, не менее чем сотни тысяч, а в некоторых случаях сотни миллионов лет. Именно такие промежутки времени и подразумеваются, когда говорят о геологических периодах и эрах.

Нашему времени (четвертичному периоду) предшествовал период третичный, когда человека не существовало вовсе. Вместе они составляют кайнозойскую эру, вмещающую в себя примерно 70 миллионов лет. Она пришла на смену эре мезозойской, тоже делящейся на периоды (триас, юра, мел) с характерными особенностями населявшей их жизни. А до них — глубины периодов палеозоя, протерозоя и архея, отстоящие от нас на сотни миллионов и миллиарды лет.

Все это давно стало привычным для специалистов и составляет одну из основ как теории наук о Земле, так и практики разведки полезных ископаемых.

Алексей Храмов, выросший в семье геологов, и сам по натуре был скорее всего геологом-практиком, предпочитавшим проводить полевой сезон в экспедициях и собственноручно отбирать омытые дождем и обдутые ветром образцы горных пород.

Его родители всю жизнь занимались поисками нефти, в частности, в Западной Туркмении, и потому он знал такие тонкости нефтяной геологии, от которых, возможно, оставались далекими другие магнитологи. Скажем, проблема «немоты» красно-цветов была для него отнюдь не книжным понятием: ее часто обсуждали дома — на нее сетовали, ее разбирали, что называется, по косточкам, над ней ломали голову. С чего бы это? Ведь, в сущности, красноцветы — довольно обычные слоистые отложения, в которых бурые, кирпичные, а то и желтые глины соседствуют с серо-зелеными песчаниками.

Их странная и досадная для геологов особенность заключается в том, что в таких ярусах почти нет остатков ископаемых животных и растений. То есть эти яркие пласты почти ничего не в состоянии сказать о времени своего появления. Конечно, зная возраст горизонтов, лежащих выше и ниже «немой» свиты (моложе и старше), нетрудно сделать общий вывод: в какой примерно период она отложилась. Однако о событиях внутри ее приходится лишь строить догадки. В общем, красноцветы, составляющие порой мощнейшую — в несколько километров — пачку слоев, почти невозможно «расчленить» по эпохам, отчего трудно сопоставить отложения, находящиеся даже на сравнительно небольшом удалении друг от друга в одной и той же местности.

Не случайно образцы, привезенные Храмовым из Западной Туркмении, представляли именно пласты красно-

цветов. Ради этих лежащих перед ним кубиков, которые он поочередно устанавливал в своем магнитометре, ему пришлось в составе большой экспедиции несколько лет подряд кочевать по обширной местности между полуостровом Челекен и отрогами Копет-Дага.

Теперь Храмов был почти убежден: красноцветы вот-вот «заговорят», и он заглянет туда, куда до сих пор еще не удавалось проникнуть с помощью традиционных методов геологии.

Что же такого особенного, могущего пролить свет на тайны «немой» свиты, заключалось в эфемерной магнитной «памяти» храмовских кубиков.

В ней были «призвуки» древнего магнитного поля нашей планеты.

А разве оно отличалось от нынешнего?

Чтобы стало понятнее, почему память о древнем поле Земли обещала избавить от «немоты» красноцветы, мне придется сделать еще одно отступление.

...В студенческие годы Храмов старался постоянно быть в курсе того, чем жила мировая наука в избранной им области. А магнитологов тех лет волновало ожидание исхода спора, разгоревшегося в связи с давним открытием.

В начале нашего века во Франции было обнаружено, что направление намагниченности некоторых лав, изверженных во время оно, не просто отличается от современного поля, а прямо противоположно ему. Иными словами, если бы тогда существовал компас, то северный конец стрелки будто бы должен был показывать на юг, а южный — на север.

В объяснение такого феномена появилось предположение, что в далеком прошлом магнитные полюса Земли периодически менялись местами.

Фантастика, не правда ли? К этой гипотезе так и отнеслись. Ее даже не отвергли, просто не приняли всерьез. Тогда считалось, что земное поле создается огромным постоянным магнитом, заключенным в недрах планеты, и мысль о каком-то «кувыркании» эдакого «царь-магнита» представлялась совершенно абсурдной.

Однако к 30-м годам выяснилось, что горные породы с обратной намагниченностью, то есть словно бы перепутавшие север с югом, отнюдь не редкость. Их находили на Шпицбергене, на острове Ян-Майен в Норвежском море, в Японии, в Австралии.

У озадаченных ученых начало создаваться впечатление, что это даже очень распространенное явление. А раз так, ему настоятельно требовалось объяснение.

К тому времени идею о «царь-магните» уже успели сдать в архив по причине ее полной несостоятельности. И вроде бы ничего не оставалось, как вернуться к гипотезе пере-полюсовок (их стали называть инвер

сиями), проявив к ней некоторую терпимость.

Но тут на ее пути встала новая идея, основанная на привычных физи-ко-химических превращениях веществ. Многими учеными она была воспринята буквально как спасительная. Суть ее заключалась в следующем: горные породы включают в себя несколько различных соединений железа, последние взаимодействуют в момент образования минералов и, следовательно, могут исказить их естественную намагниченность настолько, что приборы воспримут ее как обратную. В общем, не какое-то внешнее воздействие, а внутреннее «самообращение» — вот что было предложено в качестве объяснения палеомагнитных странностей.

Теоретики произвели расчеты и подтвердили: такой вариант возможен. Больше того, вскоре пришло сообщение из Токийского университета о том, что профессор Такези На-гата наблюдал это самое «самообращение» в образце вулканической пемзы, доставленной из горной местности Японии.

Казалось, можно с облегчением вздохнуть, признав, что мнение о существенной неизменности магнитного поля Земли восторжествовало. Однако прошел год-другой, а повторить Нагату удалось немногим. Гораздо чаще полностью исключалась даже возможность «самообращения».

Но если причина не в нем?

И гипотеза переполюсовок вторично в течение нескольких десятилетий превратилась из «абсурдной» во «вполне допустимую», имеющую, по крайней мере, право хождения наряду с идеей «самообращения».

Именно в момент острых дискуссий, надежд и разочарований магнитологов Храмов решил отправиться в Западную Туркмению. Он еще не чувствовал себя достаточно подготовленным, чтобы вступить в публичный спор о справедливости какой-то из двух гипотез. Но, будучи решительным приверженцем инверсий, считал себя вправе предпринять конкретные шаги для подтверждения, а быть может, и практического использования этого необычного явления природы.

Когда после университета Храмов получил назначение во ВНИГРИ, он стал задумываться о датировке запад-нотуркменских недр. К тамошним красноцветам «приурочена» большая нефть. Но из-за их «немоты» невозможно было проследить, как далеко простираются подземные пласты, и это крайне затрудняло поиск и разведку месторождений.

Если границы между породами, намагниченными в противоположных направлениях, рассуждал Храмов, действительно соответствуют эпохам, когда происходили переполюсовки, то магнитная «память» горных пород могла бы стать новым средством решения практических задач нефтяного

40

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?