Вокруг света 1982-10, страница 13

Вокруг света 1982-10, страница 13

Скодько таких указателей, столько самострелов. Дальше передвигайся с оглядкой.

Вот прячется в кустарнике длинный бамбуковый шест с заостренным наконечником. Поперек звериного лаза протянута лиана. Чуть зацепишь, срывается сторожок, рычаг резко и мощно выбрасывает копье. Здешние жители — охотники из племени банар — смазывают концы бамбуковых стрел и копий ядом вроде кураре. Даже легкораненое животное не уходит далее чем на десяток шагов. Любое, в том числе слон.

Тропа спускается к заболоченной речушке. Под раскидистыми фикусами груда намокших перьев. К самым высоким стволам привязаны лианы — получились лестницы до самых крон. Лианы, похожие на перекрученные канаты, спиралями и кольцами спадают до красной земли, цепляясь за все на своем пути. Знаю, они прочны на разрыв, и все же, чем выше взбираюсь наверх, тем тщательнее проверяю их. С макушки обзор невелик, вокруг зеленая тоска. В развилке ветвей обнаружил травяную сеть, которой можно перекрыть пространство между стволами соседних деревьев. Наверное, на этом участке птиц добывают нагоном. Одни охотники прячутся в кронах, держа наготове концы сетей; другие пугают пгиц, прилетевших кормиться фигами. Стая, направленная по зеленому коридору, натыкается на сети. Тропические птицы непоседливы и пугливы, настрелять их из арбалетов столько сразу вряд ли возможно.

Надо сказать охотникам-банар о зимородке. Может, он им тоже попался? Без него мне хоть в Москву не возвращайся.

Солнце сбоку пронизывает кроны, а путь до лагеря неблизкий. Чаще передвигаю лямки на плечах. Отчего так удивленно раскричались красногрудые попугаи? Ведь в горной глуши на давно не хоженной тропе встреча с человеком редка. Я срисовывал в дневник ловушку, когда на тропе показалась девочка. Шаг легкий, хотя за спиной корзина чуть не с нее саму ростом. Она смотрит себе под ноги и тихо, певуче разговаривает сама с собой. Тонкие серебряные браслеты — штук десять — свободно ниспадают к кистям смуглых рук.

Первое поколение в деревне Буон-Лыой, получающее образование. Школа пока, конечно, временная, но все-таки настоящая...

...с классной сноской, с настоящим учителем. Педагогу-вьетнамцу приходится трудно: нужно сперва самому выучить язык банар, а уж потом учить детей всем наукам. Но прежде всего он заслужил доверие банар, и они охотно посылают детей в школу

Не указывает ли их количество на возраст?

Я чуть шевельнулся. Девочка вскинула голову и резко остановилась. Следом вышла ее мать. Спокойно прошла мимо, тихо сказав:

— Льенсо...— советский.

Я беру у девочки корзину. Она мгновение колеблется, но мать тихо говорит что-то ободряющее, и девочка отпускает лямку. Даже в молчаливой компании путь кажется короче. У деревни передал корзину попутчицам, и мой рюкзак показался невесомым. В деревню я в тот раз заходить не стал.

А зимородка все нет и нет...

НОЧНАЯ МУЗЫКА

Непривычные звуки гонгов, доносившиеся со стороны деревни, прогнали дремоту. Сквозь щелку про никает призрачный отблеск луны. И тает. Значит, ветер гонит тучи над горным плато. Мелодичный печальный мотив эхом касается натянутой сетки полога.

Чуть зашелестела листва, тронутая редкими каплями дождя. Напряжение спадает, слух баюкают ночные голоса природы. И снова слышится пульсирующий звон...

До деревни Буон-Лыой, общины горных кхмеров — банар, чуть более ста шагов.

'Горные кхмеры (кхмаэ лы) — группа племен, живущих в лесистых горах Вьетнама, Кампучии и Лаоса. - Примеч. ред.

Иду под серебряный аккомпанемент цикад, что и ночью не покидают своих трав, листвы и трещин в размытой ливнями дороге. Мотыльки безмолвно летят на луч фонаря, прикрепленного к каске. Поздний час, калитка высокой бамбуковой ограды, окружающей деревню, закрыта. За ней на обширной утрамбованной площади ряды хижин, высоко поднятых над землей. Меня ведет музыка и незлобно брешущие собаки. В отраженном свете фонаря загораются фантастическими рубинами и изумрудами глаза буйвола, привя занного на ночь к ограде, коз и сви ней под сваями, собак и кошек у помоста. Три ступени круто приставленного столба-лестницы, легкая плетеная стена. Как-то воспримут мое позднее вторжение? Слышны голоса, они подталкивают меня вперед. Взбираюсь по гладким и узким ступенькам на шаткий помост и, произнеся привычное «можно?», легонько толкаю дверь хижины.

Освобожденные звуки, дымы двух костров и курительных трубок рвутся навстречу. Десятки глаз обращены ко мне. Я старательно произношу: «Тюк тю хуэй, тюк ань хуэй»,— приветствие, адресуемое женщицам и мужчинам.

На циновке в углу стоят высокие, литров на пятнадцать, глиняные сосуды с коклюем — слабой рисовой брагой. Женщины, с трудом сдерживая смех, приглашают меня попить через тростинку коклюй. Я стою в дверях, путаясь в проводах вспышки и ремнях фотоаппаратов. Вход в хи

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?