Вокруг света 1991-11, страница 61

Вокруг света 1991-11, страница 61

Рафаэль СаБатини

КОЛУШБ

— Не иначе, с помощью дьявола, — прохрипел Мартин Алонсо.

Бомбарда так и не выстрелила, а он сам пошатнулся и упал бы на палубу, если бы Франсиско вовремя не поддержал его.

Жажда жизни покинула Мартина Алонсо. Надежда на божественную справедливость не оправдалась. Сердце его разбилось.

Мартина Алонсо перенесли на берег, в его большой и красивый дом, где он и скончался по прошествии нескольких дней.

ГЛАВА 34. ПРИБЫТИЕ

Возможно, наиболее удивительным совпадением в истории является прибытие двух каравелл, разлученных штормом месяцем ранее и добравшихся до берега разными курсами после невероятных приключений, появившихся в родном порту в один и тот же день, с разрывом лишь в несколько часов.

«Нинья», ведомая твердой рукой Колона, со многими течами в корпусе, 18 февраля вошла в порт Санта-Мария на Азорских островах. Встретили ее не слишком приветливо. На следующий день португальский губернатор приказал арестовать двадцать матросов, когда те, босоногие и в рубищах, двинулись в церковь, чтобы прослушать мессу во исполнение данного на борту каравеллы обета. Колон и губернатор крепко поцапались, долго обменивались взаимными угрозами, но в конце концов адмирал взял верх и сразу же после освобождения матросов вышел в море. Опять попал в шторм, каравеллу отнесло далеко на север, и ей пришлось искать убежища в Тагусе. Здесь, на побережье Португалии, он представился кастильским адмиралом Мо-ря-Океана и объявил о сделанном им великом открытии. Он знал, что об этом незамедлительно сообщат королю Жуану, и радовался тому, что наглядно показал властителю Португалии, какой шанс упустил тот, послушавшись невежду.

Как и рассчитывал Колон, ему предложили прибыть ко двору. Он поехал, взяр с собой индейцев, попугаев, золото, и так изумил португальскую знать, что те подобру-поздорову отпустили его из Лиссабона.

, Перед отъездом он написал длинное письмо дону де Сантанхелю, с деталями высадки на Сан-Сальвадоре, подробным описанием Кубы, названной им Хуаной, с длиной побережья, превосходящей Англию и Шотландию, и Эспаньолы, площадью больше Испании. Потеря «Санта-Ма-рии», писал Колон, заставила его повернуть назад и доложить о достигнутых результатах. Он подчеркивал богатство открытых земель, наличие там золота, хлопка, прян<зс-тей, плодородие почвы, покорность и трудолюбие индейцев. Люди эти, писал он, станут верными подданными их величеств и с радостью примут христианскую веру. Письмо он просил передать их величествам, а в записке, предназначенной только для дона Луиса, добавлял, что плывет в Палое, где будет ждать от него вестей, в надежде, что Беатрис уже найдена, ибо без нее триумф не принесет ему радости.

Отплыв из Тагуса 13 марта, утром 15-го он достиг Палоса. До полудня ему пришлось подождать прилива, чтобы преодолеть песчаную косу Салтес. Приближение маленького суденышка с вымпелом адмирала на бизани не осталось незамеченным. Сначала его заметили зеваки, от нечего делать разглядывающие море. Вскорости, однако, кто-то из них признал в «Нинье» одну из каравелл эскадры, несколько месяцев назад отправившейся в вояж за океан. Палое уже распрощался с надеждой на ее возвращение.

Известие о появлении на рейде «Ниньи» передавалось из уст в уста, из дома в дом, и толпа вскоре запрудила пристань. Над городом поплыл колокольный звон.

В полдень, при полном приливе, «Нинья» преодолела песчаную косу под восторженные крики собравшихся на берегу.

Взор Колона устремился к белым стенам Ла Рабиды, откуда, собственно, и началось его путешествие. На площад

ке перед зданием монастыря собрались монахи. Один из них стоял чуть впереди, махая обеими руками.

Гордо выпрямившись, в роскошном красном плаще, надетом по случаю знаменательного события, Колон торжествующе поднял руку, приветствуя своего благодетеля, фрея Хуана Переса.

Они бросили якорь, спустили на воду шлюпку. Еще несколько минут, и Колон был уже окружен радостно галдящей толпой. Матросы, рыбаки, плотники, кузнецы, бондари, владельцы мелких лавочек, строители, даже состоятельные купцы — весь город сбежался встречать его. Более всех шумели женщины. Те, кто нашел своих мужчин, пронзительно смеялись и висли у них на шеях. Другие, не видя мужей, возлюбленных, сыновей, братьев, с тревогой в голосе задавали вопросы.

С трудом адмирал добился тишины. Попытался успокоить толпу. Сказал, что все, кто отплыл с ним, целы и невредимы. Сорок человек остались на открытых им землях, заложили основу колонии, которая обеспечит процветание всей Испании. Сорок приплыли вместе с ним. А остальные сорок плывут на борту «Пинты», с которой месяц назад его развел жестокий шторм. Но, раз утлая «Нинья» выдержала его, есть все основания предполагать, что и более крепкая «Пинта» также осталась на плаву. И в самом ближайшем времени можно ожидать ее прибытия в Палое. Наверное, Колон и сам не ожидал, что его пророчество сбудется столь скоро.

Пробившись сквозь людскую стену под градом приветствий и благословений, в одиночку ступил он на тропу, вьющуюся меж соснами, по которой когда-то безвестным путником, ведя за руку сына, поднимался к Ла Рабиде.

Фрей Хуан поджидал его у ворот и поспешил навстречу с распростертыми объятиями, сияя отцовской гордостью за сына, вернувшегося с победой. Он крепко обнял Колона.

— Придите, сын мой. Сюда, к моему сердцу. Мы уже слышали о том, что вы полностью оправдали надежды Испании.

— Надежды Испании! — Колон рассмеялся. — О Господи, да пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать тех испанцев, что верили в меня. Остальная Испания, включая и высокоученую комиссию, держала меня за безумца.

— Сын мой, — запротестовал фрей Хуан, — уместна ли сейчас такая горечь?

— Горечь? Во мне ее нет. Оставим ее тем несчастным, которые не могут опровергнуть оппонента. Я же в ответ на насмешки Испании принес ей новые земли. Так что никакой горечи я не испытываю.

ГЛАВА 35. ВОЗВРАЩЕНИЕ ПАБЛО

Случилось так, что в те самые часы, когда Колон вкушал первые плоды победы, пусть и не без риска для себя, при дворе короля Португалии, в Малаге, с борта рыбацкого кеча сошел на берег мужчина, в котором и самые близкие родственники с трудом признали бы Пабло де Арану. Бородатый, с впалыми щеками, грязными, спутанными волосами, он был одет в лохмотья, отданные ему рыбаками, которые двумя неделями раньше выловили его из моря.

Венецианцы, потеряв надежду заполучить карту Тоска-нелли, отправили Пабло на трирему — искупать прегрешения перед Богом и человеком.

Трирема, на которую он попал, отплыла в Испанию, чтобы доставить ко двору их величеств одну высокопоставленную особу. Судно попало в свирепый шторм, один из тех, что прокатились по всем морям в первые месяцы 1493 года. Венецианской триреме повезло меньше, чем каравеллам Колона. Она не выдержала напора ветра и волны и начала тонуть.

Жажда жизни придала Пабло де Аране сил, и он вырвал из палубы скобу, к которой был прикован, а затем прыгнул в бурлящую воду, отплыл от гибнущего корабля. Вскоре тот затонул, да и Пабло едва не последовал за ним, потому что цепь на ноге тянула вниз. На его счастье, мимо проплывало длинное весло, за которое держался другой раб. Схватился

за весло и Пабло. Первый хозяин весла, с такой же цепьюна. ---(%

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?