Вокруг света 1994-11, страница 30

Вокруг света 1994-11, страница 30

К нам тут же подрулило «лицо» из тех двух, последних.

— Кожа-сумка-золото-серебро-куртка, — на одном дыхании выпалило оно.

— How much? — не задумываясь, отпарировал Вячеслав. — Сколько?

— Фабрика, — последовал ответ. — Очен дешев.

При слове «фабрика» Слава заметно воодушевился.

— Они хотят повезти нас на какое-то производство, здесь недалеко, и, если будем брать оптом, отдадут со скидкои. Нужна команда. Еще трое — минимум, — перевел он мне с арабского.

Луноликий юноша ободряюще посматривал на нас. «Ну же, решайтесь!» — говорил его взгляд.

Мне такое приключение было по душе. В конце концов, могилу Александра я все равно не найду, а катакомбы и так описаны.

— Идем искать людей! — заявили мы. — Завтра поедем?

— Можно. (Он произносил «можь-но», и это слово было ответом на любой вопрос, в магазин ли мы намеревались ехать или на пляж — везде и всюду было «можьно».) В девять. Здесь. Пять. — И он растопырил коричневую ладонь.

Ну вот, а мы думали погулять. Пришлось идти в гостиницу за девушками. Три омички (среди них оказалась та самая несговорчивая Людмила) проявили понимание, и поутру после завтрака наша пятерка бодро уселась в поданный к подъезду «пежо».

— Хасан, — представился гид. Честно говоря, я именно так и подумал.

— Едем фабрика кожа-сумка.

Возражений не последовало.

Надо сказать, что расположение

улиц в Александрии довольно своеобразно. Куда бы вы ни поехали, вам все равно придется выбираться на набережную и мчаться по ней в одну сторону, потом нырять в город, кружить там и снова выезжать к морю. Дело в том, что на набережной — одностороннее движение, причем на одном участке в несколько километров — в одну сторону, а на другом — в противоположную. Очень удобно. Если учесть, что правила здесь, как и везде в Африке, не соблюдаются вообще, то можно представить, какое волнение охватило нас, как только мы тронулись.

«Новая Александрия нечто больше, как подлинная бедная сирота, получившая в наследство одно имя отца своего. Пространные некогда пределы ее стеснены в небольшом токмо перешейке, меж двух гаваней. На месте величественных капищ суть простые мечети; на месте правильных роскошных отважных зданий уроды архитектурного искусства. Превосходные успехи торговли и богатство жителей переменилось в самую крайнюю нищету... И есть только пристань, к выгружению служащая...»

Переполненная машина с невероятной скоростью, издавая беспрерывно сигналы, маневрировала в опасной близости от бордюра набережной, за которым были — довольно далеко внизу — лишь острые камни да соленая пена прибоя. При этом водитель (Хасан сидел рядом с ним) то и дело усматривал в толчее движения знакомых шоферов и указывал им пальцем на наших

девушек. Одну из них, естественно На-тапгу, Хасан полюбил особенно и усадил рядом на переднем сиденье, ласково выговаривал ее имя и закинул руку назад, как бы полуобнимая ее.

Им это было очень важно — сидеть рядом с белой девушкой и покровительствовать ей, чтобы это видели их знакомые соотечественники. А кожаные вещи — это потом, это не уйдет.

Покрутив по закоулкам и насигна-лившись вдоволь, «пежо» завернул в какую-то совсем немыслимо узкую щель и, буквально скрежеща крыльями о стены, протиснулся к воротам фабрики. Снаружи все это смахивало на шарашкину контору, но на Востоке все предприятия такие, и опасаться не стоило. Хасан чувствовал себя здесь как дома. Быстро переговорив с толстой арабкой, он увлек нас на второй этаж и оставил в комнате, по стенам которой на стеллажах были навалены всевозможные сумки.

— Искусственная кожа! — строго сказала Людмила. — Пусть несут настоящую.

Что и было безропотно исполнено.

Понемногу кучка на полу росла. Поняв, что имеют дело не с полными профанами (я благоразумно молчал), служащие принесли самые лучшие вещи. Цены девушек пока не интересовали, это потом. «Наверное, так надо, — подумали мы. — Чем больше наберем, тем больше скостят».

Наконец количество сумок, кошельков и прочего стало совсем уж астрономическим, слой изделий местами доходил нам до пояса.

— Давайте считать! — наконец высказала пожелание третья девушка, Надежда, и выхватила калькулятор. Толстая арабка назвала цены на арабском, Хасан перевел, и с быстротой молнии были обсчитаны все пятьдесят две сумки, три десятка поясов и семь кошельков из крокодиловой кожи. Получилась некая сумма, которая показалась сибирячкам слишком высокой. Начался торг не на жизнь, а на смерть. Создавалось впечатление, что сейчас все разругаются, подерутся и нас выдворят из страны в 24 часа. То и дело кто-то из девушек оборачивался к нам, стоявшим потупив взоры чуть поодаль, и вопрошал, сверкая глазами: «Как будет дорого?» — и тут же: «Как будет дешево?», «Как будет много?», «Как будет мало?» Ивдрут: «Bad quality!»1 — одна из наших пошла на крайнюю меру, дозволенную неписаными законами русско-египетского торга.

Толстая арабка аж взвилась: «No, Lady!» («У нас товар самый лучший!»)

— Щас! А это что?! — И арабке был представлен разошедшийся шов на какой-то красивой белой сумке. Один — ноль в нашу пользу.

Пока они отбирали товар, я спросил Хасана, сколько он на этом заработает.

— Десять процентов от заключенной сделки. Чем больше человек я привезу, тем больше и получу. Некоторые магазины в городе очень в нас заинтересованы. Если мне удастся выгрузить возле знакомого магазинчика целый автобус с туристами, а тем более с «челноками», навар будет очень большой, можно брать отпуск на месяц.

1 Плохое качество (англ.).

Раньше Хасан пытался водить экскурсии в катакомбы. Но надоело. Ему интересны живые люди, а не мертвые статуи, тем более что сегодняшйие арабы не имеют к египетским древностям ни малейшего отношения. И еще он любит море — просто так постоять на берегу в шторм.

«Приморские берега составляли приятнейшие уединения и убежища отдохновению. Огромные скалы, удаленные от берега, мрачные ущелины образуют аикий вид пещер неискусственных. Они служили купальнями и защитой малых судов в бурное время. Спрашивается теперь: куда девались громады развалин Александрии? Определенно на сие ничего сказать нельзя. Но можно думать, что они глубоко вгрузились в землю...»

Пока мы разговаривали, сумки уже упрятали в огромные целлофановые мешки и потащили вниз к машине. Но на первом этаже в похожем помещении внимание девушек привлек еще какой-то товар — дешевле и к тому же не хуже того, верхнего. И пошло-поехало по новой.

А день между тем клонился к ужину. В машине девушки, щелкая своими арифмометрами, подсчитывали выгоду.

— Да вы продайте сначала! — неосторожно выступили мы.

— Что?! Да у нас в Сибири эти белые сумки с руками оторвут!

— А я хочу жениться на русской, — неожиданно заявил Хасан.

В кабине повисло молчание.

— Почему, Хасан? — попытался я нарушить неловкую паузу. — Ведь здесь так много красивых девушек!

Но Наташа, видно, окончательно разбила сердце молодого египтянина.

— Дом куплю в Москве, магазинчик открою. Сколько стоит? — продолжал Хасан.

— В долларах немного, но у нас только одна жена бывает...

— А мне только одна и нужна, — задумчиво шептал он, заглядывая в серые сибирские Натапшны глаза,

...Мы мчались к отелю. Из багажника неловко, как ворованные, высовывались черные мешки с сумками. Назавтра предстояла поездка за куртками.

Утром «пежо» стоял у подъезда. Рядом скрежетал, раскачиваясь на скорости, переполненный трехвагонный, словно вынырнувший из 20-х годов, трамвай. Ветер гнал по улицам обрывки старых газет и пустые сигаретные пачки. Снова не будет ни Александра, ни наполеоновского нашествия, ни Нельсона, ни Бальмонта...

«Ты ли это, Александрия? Я нахожусь среди печальных предметов сего опустошения. Ты ли первопрестольный град мудрости, наук, торжеств, всего изящного... Ты ли это, которой имя было столь громко в концах земного творения? Нет, не узнаю тебя! Не узнаю тебя в сих остатках, подобных иссякшим костям бренного человечества, на коих покоится могучая неутомимая рука времени.

Дикое исчадие бессмертного бре-ния, осуществованное тлетворным влиянием законов алкорановых».

28

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?