Вокруг света 1995-07, страница 36

Вокруг света 1995-07, страница 36

На постаменте

памятника

Николаю Первому

в Санкт-Петербурге

изображено

одно из важнейших

событий

его царствования — открытие железной дороги из Петербурга в Москву.

драгоценность от зарослей кустарников, и судя по тому, сколько внутри грязной воды (не вытекает!), находка в прекрасном состоянии Никольский произносит речь перед видеокамерой: возможно, говорит он, тендер именно от того паровоза, который унес жизнь Анны Карениной.

Воодушевленные находкой, уже на электричке возвращаемся в Веребье. В голове звучат строки: «И ровно в ту минуту, как середина между колесами поравнялась с нею, она откинула красный мешочек и, вжав в плечи голову, упала под вагон на руки и легким движением, как бы готовясь тотчас же встать, опустилась на колени».

Достойное завершение дня!

На следующий день нашей маленькой экспедиции предстоит трейнспоттинг. Да еще какой!

Что это такое — трейнспоттинг? Еще одно ужасное иностранное слово. Не пугайтесь и не путайте с армреслингом и бодибилдингом. Трейнспоттинг — это занятие сытых западных дяденек, предпочитающих в свободный часок убежать от супруги на железнодорожную насыпь и засесть там в каком-нибудь живописном месте. Человек терпеливо поджидает поезд, а когда тот появляется, делает фотографию и записывает у себя в книжечке. Допустим: «4.15 из Паддингтона. Опаздывает на три минуты». Потом, с сознанием не зря прожитого дня, наблюдатель идет домой и шлет снимок с отчетом в любимый журнал, издаваемый для посвященных.

Так вот, в четвертом часу дня по нынешней трассе, по величественной дамбе, которая пересекает веребьинский овраг, промчится несравненный скоростной поезд ЭР-200. Никольский ведет отряд вдоль реки напролом. Пути и в самом деле

нет: заросли жуткие, тропинка чуть что исчезает

Но мы все-таки продираемся и выходим к дамбе. Любуемся поездами, громыхающими высоко над нами. По дощатому балкону смело устремляемся в трубу, под которой течет Веребья. В полутьме журчит вода, стиснутая старым камнем; плиты свода тверды и шершавы. Ласково ощупываем маленькие сталак-титики. Наконец устраиваемся под насыпью и ждем.

— Кончился век государя, и кончилась карьера Клейнмихеля, — рассуждает Александр Сергеевич. — Не нужен оказался новому царю такой крепостник. Дамбу эту возвели уже после его смерти, в 1881 году. На Мете тогда деревянный мост меняли на нынешний, железный, а здесь проложили объезд — так вышел на прямой Николаевской дороге заметный крюк. Но иначе участок веребь-инского моста был слишком крутой, приходилось постоянно держать наготове паровоз-тол-кач, который помогал составам идти в гору.

— А история о том, как Николай чертил линию трассы по карте? Что у царя был кривой палец, который выехал за линейку как раз на Веребье? И государь обвел его, а никто не посмел возразить.

— Просто вымысел. Шли по прямой, потому что топографию будущей трассы не знали. Использовали петровскую еще просеку- »першпективу ».

Чу, гремит... Что делать? Падать ниц? Нет, фотографировать! Его величество ЭР-200 проносится по верху серебристой ракетой. Один только кадр, а насыпь уже пуста. Можно раскупоривать тушенку.

— И все-таки, — возвращается к теме руководитель экспедиции — царь сыграл в строительстве этой дороги огромную роль, и, по справедливости, на Ленинградском вокзале надо было не Ленину ставить

памятник, а ему. Весь кабинет государев — сорок министров — проголосовал против того, чтобы ее строить. И тогда Николай сам решил — монаршьей волей. Однако строительство велось неспешно. Но вот однажды на каком-то банкете император оказался лицом к лицу с графом Клейнмихелем. И сразу вспомнил: «Когда построишь?». Тот опешил и тут же брякнул: «Через год!» И построил.

Пешком от нашего лагеря к ближайшей здесь станции Ок-сочи пройти невозможно: дорога напрочь залита навозом с местной фермы. Сидим, ждем электрички на Веребье...

Что рассказать про день третий? Копаем. Вернее, копают Никольский с миитовцем Леней. Роют, ломая лопаты о древнюю щебенку, профили по верху насыпи. Миитовец Дима бродит с миноискателем. Тем временем трактор подвозит целый прицеп «добрых поселян», в основном женского пола, которые принимаются убирать сено. Наши серьезные археологические работы их вовсе не удивляют.

Оказывается, насыпь очень любима местными жителями. Женщины наперебой хвалят ее, указывая, какая она ровная и прямая, прочная и высокая. Подъезжает «москвичок», и водитель, тоже желая помочь науке, делится старинным преданием. Было-то как — Николай, едучи первым поездом, испугался веребьинского перехода, и состав провели по мосту без государя. А сошел царь именно на том месте, где стоит дом этого автомобилиста. Однако Никольский тут только хмыкает. Что бы сказал Клейнмихель?

Понемногу из-под земли вылезают разные железнодорожные мелочи — костыли, огромные болты с проржавевшими

гаиками, прокладки для скрепления рельсов. Но самих рельсов, конечно, нет. Внизу, ближе к реке, обнаруживаем остатки мостовых опор, использованных местными жителями на фундаменты домов.

Кажется, что дух графа безмолвно следит за раскопками, но в конце концов не выдерживает и прорывается в словах Никольского

Мы ведь все сокрушаемся, что не отыскиваются никак косточки русские, которые по бокам-то все...

— Действительно, — говорит Александр Сергеевич, — в документах отмечено: собралась раз голодная толпа, потому что не завезли вовремя хлеба и мяса. Заметьте, и мяса! Но хлеб срочно доставили, а с мясом дело разрешилось само собой по причине начавшегося поста. Вот так-то!

Этот последний день завершаем волнующим обрядом. Живой картиной. Участники экспедиции встают под насыпью и представляют в лицах сцену с питерского барельефа. Конечно, Клейнмихеля подобало бы играть Никольскому, но ему все-таки отходит роль государя. Мы тоже хотим, чтобы наш начальник предстал перед историей лицом, а не со спины. По очереди выбегаем из картины и щелкаем затворами.

На следующее утро пути наши разойдутся. Никольский с Леней отправятся в Шушары (это под Питером), в железнодорожный музей. Будут колдовать над грудами старых железок, свезенных туда со всей страны. И кто знает, каких еще духов им удастся вызвать, восстанавливая старые паровозы? Мы же, остальные, на почтово-багажном поездке — ас иными в Веребье туго — едем в Москву. Тендер, ЭР-200, килограммы находок — экспедиция увенчалась успехом, и это не случайно. Граф был с нами.

3'

Июль 1995 ВОКРУГ СВЕТА

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?