Юный Натуралист 1979-03, страница 21

Юный Натуралист 1979-03, страница 21

19

относятся к числу немногих книг, которые непременно должен прочесть каждый любознательный человек. А читая, следует помнить: все для книги добыто необычайным упорством, страстью и трудолюбием.

Бедность всегда была спутником Фабра. Но, возможно, она и не дала ожиреть беспокойному, любознательному уму. На своем Пустыре Фабр чувствовал себя независимым, не вовлеченным в .мелкую суету. К концу его жизни в доме появились кое-какие приборы, редкая по тем временам, похожая на чемодан кинокамера. И до того, как волна популярности захлестнула Пустырь визитерами, тут побывали истинные друзья исследователя. По их воспоминаниям можно представить кое-какие черты сугубо земного Фабра.

Просыпался он рано, и сразу за дело. Только человек, не знающий характера хозяина Пустыря, мог звонить в часы до полудня. Это время для Фабра было святым — работал.

Любил тишину. Иногда в раздражении останавливал даже большие часы — «мешают сосредоточиться». К соловьям относился без уважения — «орут под самым окном». Даже стрелял в темноту — распугать.

Главным учителем считал природу — «архитектура Лувра менее содержательна, чем раковина улитки». Любил природу самозабвенно. Однако с таким же энтузиазмом, с каким мы встретили первый спутник, Фабр приветствовал появление паровоза и даже написал по этому случаю оду.

Любовь к насекомым была у него безграничной. Во время болезни на 56-м году Фабр почувствовал себя умирающим. Последним желанием его было увидеть любимцев. Сын принес к постели отца грудку мерзлой земли. Ожившие в тепле насекомые зашевелились. «Фабр не мог двинуться, но глаза его с живой радостью следи

ли за просыпающейся жизнью». Кто знает, возможно, такие минуты действуют на людей лучше любого лекарства?

В еде и одежде был крайне неприхотлив. Горсть изюма, хлеб, сыр, яблоко — и он уже сыт. С широкополой шляпой не расставался всю жизнь. Садился в шляпе даже за обеденный стол.

После обеда Фабр возился с детьми — рисовал, сочинял для них сказки и музыку. Сын Поль, когда вырос, прилежно помогал отцу и любил его дело, но второй Фабр все же не вырос на Пустыре — яблоко от яблони в этом смысле падает чаще всего далеко.

Любимым словом ученого на всем протяжении было латинское лаборемус — за дело, работать!

Таким он был, сын прованского мужика Жан-Анри-Казимир Фабр. Об этом человеке сказано много хороших и сильных слов, написаны книги воспоминаний, исследований, докторские диссертации и стихи. «Это один из тех французов, который меня больше всего восхищает», — сказал Ромен Роллан. Стараясь представить мысленно, кого мог бы иметь в виду Роллан вслед за Фабром, вспоминаешь почему-то Экзюпери и Жерара Филипа.

В России у Фабра было много друзей, хотя он скорее всего мог об этом только догадываться, получив известие об избрании его почетным членом энтомологического общества.

Тем, кто хотел бы 'больше узнать о замечательной жизни, советую прочитать книгу Евгении Васильевой и Иосифа Халифмана «Фабр». В 1966 году она издана «Молодой гвардией» в серии «Жизнь замечательных людей».

В. Песков Рис. А. Александрова

3*

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?