Юный Натуралист 1979-12, страница 45




Юный Натуралист 1979-12, страница 45

Ну а дальше, естественно, съедала сердцевину. Как только Машка, насытившись, принялась за катание со спинки кресла, я накрепко завязал проволокой дверцу клетки.

Обойдя все свои кладовые, полазив в книжном шкафу и проверив, все ли на месте, белка направилась к клетке... В недоумении она остановилась перед дверцей: вопреки сложившимся традициям та была закрыта. Что же произошло? Что могло случиться с ее домом? Может быть, он просто захотел подшутить над ней и сам захлопнулся? Раз она могла сама открывать его, с таким же успехом он мог самостоятельно и закрыться.

«Ну что ж, играть так играть!» — вероятно, решила белка и осторожно подошла к решетке. Став на задние лапки, она передними слегка покачала прутики. Дверца не поддавалась. Тогда по своему обыкновению, поддев нижний край зубами, она попыталась поднять дверцу — никакого сдвига! Это озадачило Машку. Осмотрев каждый прутик, попробовав его зубами и убедившись, что все как прежде, она вновь попыталась, теперь уже прилагая к этому значительные усилия, поднять упрямую дверцу — безрезультатно! Подобное непослушание заставило ее ринуться в атаку на дверцу, ставшую для нее живым непокорным существом, заслуживающим наказания. Машка раскачивала ее за прутья лапками, грызла зубами, разбежавшись, кидалась на нее грудью. Сооружение визжало, скрипело, стонало под ее упорным натиском, но вход по-прежнему оставался закрытым. Белка была на грани отчаяния! Ее маленькая головка отказывалась что-либо понять, и Машка продолжала терзать клетку, прилагая к этому всю свою бе

личью энергию. Наконец, отчаявшись открыть свой дом, она в полном изнеможении свалилась рядом с непокорной ее воле дверцей клетки.

«Вот ведь, — думал я, глядя на Машки-ны мучения, — слово «клетка» становится для нас одиозным, как только начинает запираться извне, превращаясь в западню. А раз так, то прежде всего запор, замок, не позволяющие распоряжаться по своему усмотрению самим собой: волей, телом и даже порой разумом. Замок, если он уничтожен, вместе с собой снимает понятие «клетка». В этом случае любое пристанище становится обителью, домом, необходимым и дорогим, независимо от того, кем он построен, он твой. Твое прибежище, твое успокоение. Сейчас Машкин дом был тому прямым доказательством».

Я размотал проволоку и открыл дверцу. Хозяйка юркнула в клетку и забралась на чердак.

Три дня Машка не вылезала из дома, питаясь заготовленными впрок запасами, видимо, боясь, что ее обитель опять может сыграть с ней злую шутку. А может быть, она догадалась, а потому опасалась повторной шутки своего хозяина.

Как бы то ни было, но животное дало мне хороший урок представления о свободе, и я не мог остаться к нему равнодушным.

За зиму Машка окрепла, отъелась и стала прямо-таки красавицей. И только огромный хвост напоминал пушистую елку со сломанной верхушкой — память недобрых мальчишеских рук.

Весной мы с женой решили отпустить ее на свободу и отвезли в Измайловский парк. Машка несколько минут сидела у



Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?