Костёр 1975-02, страница 44

Костёр 1975-02, страница 44

Он вскочил, выбросил в мусорную урну голубой транзитный билет, выбежал из здания аэропорта, упал в такси и был таков.

Геннадий не погнушался вынуть билет из урны и прочесть там имя владельца: «М-р Уго Ван Гуттен»—и направление: «Оук-Порт, Большие Эмпиреи». Конечно же, не имя интересовало Гену. Имя у таких персон — а Гена вспомнил эту персону — меняется каждый месяц. Его интересовало направление. Оук-Порт? Вот как? Надо быть настороже!

В это время объявили посадку на их самолет, и все они: Гена, мама Элла, папа Эдуард, бабушка, сестры Вертопраховы, Валентин Брюквин, Ю. И. Четверкин и референт общества «Альбатрос» Г. А. Помпезов—в числе прочих пассажиров погрузились в «Каравеллу», долетели до острова Маврикий, там погрузились в «Комет» и долетели до Мальдив, там погрузились в «Боинг» и благополучно долетели до Зурбагана, где их ждал немалый сюрприз.

• Зурбаганский аэропорт в наши дни стал похож на ярмарочную площадь. Прошли те времена, когда из допотопных дирижаблей высаживались здесь суровые шкиперы и штурманы, которые, дымя своими трубками, направлялись в морской порт, к своим парусникам, к своим сугубо таинственным и важным делам. Прославленный замечательным русским писателем Александром Грином город стал теперь прибежищем начинающей творческой интеллигенции всего мира, начинающих писателей, начинаю

щих артистов, киношников, музыкантов, а также множества туристов и, конечно хиппи.

Все эти люди почему-то облюбовали для своих встреч летное поле и с утра до глубокой ночи толпились здесь, сидели за столиками импровизированных кафе, танцевали, пели, ссорились, мирились, а то и спали прямо на бетоне, завернувшись в непальскую кошму или марокканскую баранью шкуру.

И вот среди этой публики наши путешественники заметили нетипичную фигуру. Два хиппи-рикши (один из них английский лорд, другой— сын парфюмерного короля) вкатили на аэродром коляску, в которой восседал не кто иной, как Адольфус Селестина Сиракузерс, буйвол мясной индустрии и мультимиллионер, увезший из Ленинграда тот самый «сундучок, в котором что-то стучит», тот самый главный предмет всего нашего повествования.

Сиракузерс восседал в коляске словно символ всего мира эксплуатации. Он держал в толстенных пальцах великолепную сигару, временами тыкал пяткой в худые спины рикш и заглатывал голубые капсюлы для своих внутренних процессов.

За ним еще с десяток хиппи толкали тележки с его барахлом — с огромными кофрами из крокодильей кожи и с медными застежками, молниями и углами. Вся процессия катила к самолету «ЯК-40» зурбаганской авиакомпании «Грин», к тому самому самолету, куда должны были погрузиться и наши путешественники.

— Где я? — спросил Сиракузерс у агента компании, сухопарого господина в треуголке с

41

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?