Пионер 1989-05, страница 48![]() ствует преступнику. Я удивился бы, если б он сюда пришел. Это маловероятно. — Тем не менее мы ни на миг не можем ослабить бдительность,- шепотом предостерег Иохим. Вскоре два бдительных куста снова пошли в обход вокруг лавки Бонифация-Барсука. Первые утренние птицы начинали проверять свои горлышки. Там и тут открывались окна, и жители Елсо, позевывая, выглядывали на улицы. И вот открылось окошко в мансарде, и из него выглянул Ромуальд-Россомаха, заспанный, с всклокоченными волосами. Солнце уже поднялось высоко над лесом. Иохим рении прекратить слежку за домом. Вряд ли какой-нибудь грабитель отважился бы действовать в эту пору. Иохим уселся на ступеньках крыльца. Гвидон стоял около угла дома и зевал. По лестнице пробежал Ромуальд-Россомаха с портфелем под мышкой. — Ну, господин Лис. как прошла ночь?— спросил он с учтивостью.— Дал ли ваш розыск какой-нибудь результат? — Ночь прошла спокойно,— ответил Иохим, сдерживаясь, чтобы не зевнуть. Глава девятая Иохим с Гвидоном думали только об одном — как бы наконец лечь спать. А из дома выскочил полуодетый Бонифаций-Барсук. Одна нога его красовалась в голубом носке, другая — в черном ботинке. Опять произошло! — еле выговорил он. — Произошло?.. Что?— спросили два сонных куста сирени. — Я стану нищим! — сказал Барсук и скрылся в лавке. Детективы вылезли из своих сиреневых костюмов и двинулись следом. Бонифаций стоял, указывая на потолок. Иохим поднял кверху глаза, и вся сонливость с него мигом слетела. Он сразу же заметил, что пустых крюков стало гораздо больше и возле каждого чернеет маленький знак ИКС. Знаки эти, как и раньше, напоминали ядовитых .злобных паучков. — Все окорока были такие жирные,— стонал Бонифаций. Иохим онемел от изумления. Как же можно было вынести такие окорока из дома? — Вы должны были стеречь дом,— произнес ^ Бонифаций укоризненным тоном. m — Возможно только одно объяснение,— сказал 2 Иохим. — Только одно,— подтвердил Гвидон, кивая го-с ловой. s — А именно: злодей был переодет в такой же х костюм, как и мы. Другого варианта я не вижу. — А может, он подобрал к замку ключ?— раз-о мышлял вслух Бонифаций.— Я же вконец обни-а щаю! Но Иохим ободряюще потрепал его но плечу и сказал, что беспокоиться не о чем. Рано или поздно вор будет посажен за решетку. Теперь следовало обстоятельно изучить место преступления. Иохим стал протирать огромную лупу, а Гвидон приготовился записывать. Он зачеркнул заголовок «КОНФИТЮРНО-СЫРНО-КОЛБАСНАЯ ТАЙНА» и написал: «КОНФИТЮР-НО-СЫРНО-КОЛБАСНО-ВЕТЧИННАЯ ТАЙНА». Карандаш его вихрем носился по бумаге. Тщательнейший осмотр всей лавки не принес никаких результатов. На крыльце и в саду следов также не удалось обнаружить. Потом появилась мадам Барсучиха и пригласила Иохима и Гвидона на завтрак. Когда все уселись, она подала ватрушки и молоко. Дети выглядели совершенно измученными. Линус даже и не пытался поддразнивать сестренку! — А где же Кэти?— поинтересовалась Бибиан-на-Барсучиха.— Она разве не была в вашей комнате? — Нет,— сонно ответили Лина и Линус. И куда это кошка могла подеваться?— размышляла мадам Барсучиха.— Ее, наверное, где-нибудь случайно заперли! После завтрака все занялись поисками Кэти. Облазили закоулки, поотиирали шкафы и сундуки. Наконец, обыскали все внизу в подвале, но кошки нигде не было. — А мы слышали...— пискнула Лина, чуть не плача. — Что же вы слышали, милые? — ласково спросил Иохим. — Мы не могли уснуть,— отвечал Линус.— Хотели тоже немного покараулить и вышли на балкон. Мы спрятались за цветочными горшками и стали следить за садом. Но там был только дядя Иохим. Он был очень похож на куст сирени. Бонифаций-Барсук строго посмотрел на своих детей, но не прервал Линуса. — Разбойника мы не увидели. Но устали и захотели вернуться. А когда закрывали балконную дверь, услышали, как где-то мяукала Кэти. Три раза промяукала и умолкла. — В котором часу это могло быть?— спросил Иохим. — Без двадцати одиннадцать,— сообщил Линус,— я на часы посмотрел, когда ложился. Так,— произнес Иохим,— кажется, я начинаю понимать, куда девалась кошка. — Дело ясное,— добавил Гвидон. Все напряженно ждали. Иохим скрестил руки на груди. — Без двадцати одиннадцать,— начал он,— злодей находился в лавке. Он выбрал самые жирные окорока и засунул их в свой воровской мешок. Но он еще не успел всего запихнуть, когда вошла кошка и начала мяукать. Это его сбило с толку. Он схватил вашу Кэти за шкирку и тоже сунул в мешок. Прошу нас извинить, но, к сожалению, мы должны пойти домой и поспать хотя бы пару часов. Затем со свежими силами мы займемся расследованием происшествий. |