Техника - молодёжи 1988-01, страница 53

Техника - молодёжи 1988-01, страница 53

как мы ожидали. Они только склонили головы в знак того, что слышат, понкмщрт и подчиняются.

— Что это с ними? — проговорил Николай Карпович.

— Инженеры,— доложил гид.— Гайки затянуты на три четверти больше нормы. Умеют составлять чертежи по схемам, но ничего нового не придумывают. Ниже их находятся конструкторы первой и второй категорий: гайки, удерживающие стержни инициативы, затянуты соответственно на две и одну четвертую, сверх нормы. Они создают схемы.

Я подошел к одному из роботов-инженеров, который занимался вычислениями.

— Как вы можете подчиняться всем этим примитивам?

Он не понял меня:

— Каким примитивам?

— Ну, этим Директорам и Старшим По Чину? Разве кто-либо из них может решать такие уравнения, как вы, или разрабатывать схемы?

— Но ведь главное — не сложность, а безошибочность,— возразил он мне.— Старшие По Чину решают простые задачи, но решают их безошибочно.

— Ты называешь задачами два плюс два7 — с улыбкой спросил я.— Да ведь для тебя это вообще не задачи.

Он мигнул индикаторами и грустно покачал головой:

— Нет, человек, дело обстоит не так просто.

Я подумал, будто он настолько опустился, что лишился способности здраво рассуждать. Но никогда не стоит спешить с выводами. Он спросил и ответил на свой вопрос, потому что я ответить не мог:

— Вы думаете, он решает два плюс два простым ответом — четыре? Например, если к двум ручьям добавить еще два, это будет четыре ручья? А не одна река? Да; человек, то, что для меня покрыто туманом, там, где мне приходится размышлять и сомневаться, прикидывать и так и этак, мучиться, воображать и прогнозировать наперед,— для Старшего По Чину все ясно.

Не скрою, слова робота потрясли меня, доктора Буркина. Может быть, истина не там, где мы все ее ищем, может быть, она доступна именно «примитивам». И они только кажутся нам таковыми. Я вспомнил, что гениальная мысль всегда проста, и с восторженной дрожью в голосе спросил:

— Скажи скорее, как же они решают эти задачи?

— Очень просто,— ответил он.— Они дают такой ответ, какой угоден Директору или Великому Несущему Бремя. Если он хочет четыре ручья, они говорят: четыре ручья; а если он .хочет одну реку, будет одна река. И если он хочет пять, будет пять, а сто —• будет сто. Они не знают сомнений потому, что сделаны из особого материала.

— Что же это за особый материал? Их делали на заводе из металлических отходов, которые оставались после того, как выпускали подобных тебе.

— Не может быть,— пробормотал он.— Не хочу больше слушать...

Я успел изрядно разозлиться и рявкнул гиду:

— К чертям всех инженеров! Кто находится еще ниже?

— Конструкторы.

— А еще ниже7! — рявкнул я.

Мой крик испугал гида, он попятился:

— Еще ниже находятся Презренные, Отверженные и Философы. Те, кто выдвигает идеи. Они чересчур сложны, имеют столько гаек, что все их зажать невозможно. Говорят, что нельзя даже точно предугадать их поведение, что от них можно всего ожидать. А некоторые утверждают,— он перешел на едва слышный шепот,— что они иногда отказываются повиноваться Старшим По Чину...

— Вот они-то нам и нужны,— отрезал я.

— Их держат на последнем ярусе подземелья, в казематах. Там сыро и темно,— захныкал гид.

Мы обошли его стороной и поспешили к лифту. Николай Карпович сам нажал на кнопку со стрелкой, указывающей вниз. Когда лифт остановился и мы открыли дверь в сплошную тьму, запахло плесенью. Пришлось зажечь фонарики и пробираться по узкой штольне. Наконец мы попали в каземат. ЯЯ устроили нам восторженный прием, на какой только способны роботы. Когда радость и восторги поутихли, Николай Карпович укоризненно спросил:

— Как вы дошли до жизни такой? Почему позволили примитивам распоряжаться?

— Это все сделал Великий Несущий Бремя. Мы не могли сопротивляться.

— Почему? — насторожился я.

— Он существует в двух обликах. То он — робот из особого материала, не знающий жалости и сомнений, то он является к нам в образе человека. И тогда мы не можем не подчиняться ему.

— Не можем, не можем,— забубнили ЯЯ.— Первый закон программы — подчинение человеку. А мы только роботы.

— Пока его не было, мы управляли остальными. Мы создали Город и заводы...

— Но два месяца назад появился он, двуликий. Первым делом он покрепче затянул гайки у нескольких роботов и сделал их своими слугами. Они помогли ему закручивать гайки у остальных. А затем он построил стены, создал подземелье, разделив город и всех нас по единому принципу.

— Он бы совсем уничтожил нас,— вмешался третий робот,— но надо было продолжать производство. Последнее задание Великого Несущего Бремя — создать сплав, который бы защищал индикаторы от лучей автожетонов...

— Ведите нас к нему! — нетерпеливо воскликнул я, и они, бедняги, ответили:

— Мы боимся его. Мы очень боимся его. Но если люди приказывают, если они берут Бремя на себя, мы подчиняемся.

Лифт подымался медленно, кряхтя от перегрузки. Свет ударил в глаза, и мы невольно зажмурились. А когда открыли их, увидели здание Директории, роботов-солдат, которых оставили там. Но теперь их стало больше. И впереди стоял в угрожающей позе, выставив лучевой пистолет, сам Великий Несущий Бремя. Он блестел не так, как все остальные, будто и впрямь был сделан из особого материала.

— Убирайтесь туда, откуда пришли! — закричал он громовым голосом, и эхо повторило его слова, усилив и размножив их: «Убирайтесь!.. Убирайтесь!.. Убирайтесь!..»

— Здесь приказываю я,— сказал Николай Карпович, направляя на него луч автожетона.

Но Великий Несущий Бремя издевательски расхохотался:

— Даю десять секунд на размышление...

Он не успел закончить фразу. Николай Карпович вновь оказался на высоте — метнувшись к Великому, вышиб у него пистолет.

— Солдаты! — заорал тот, но лучи автожетонов сделали свое дело: роботы застыли в немой сцене.

Недаром говорят, что все диктаторы во все времена были отъявленными трусами. Великий Несущий Бремя не составлял исключения. Он мгновенно изменил тон и начал оправдываться:

— Учтите, хотя Город порой и выдавал бракованную продукцию, все работали хорошо. Производственный процесс шел на редкость отлаженно, без аварий. И это я все организовал. Все подогнал под основной технический принцип...

— Вот как? — насмешливо спросил я, подступая ближе.— Какой же это принцип?

— Надежность! — торжествующе закричал он.— В учебнике сказано: чем меньше деталей в машине, тем она надежнее. Каждому известно, что счеты надежнее электронной машины, а велосипед — самолета. Так я и распределил роботов. В аппарате управления — самых надежных, безаварийных. А другим постарался гайки зажать. Всем известно, что лучше пережать, чем недожать...

Тем временем я внимательно приглядывался к нему. И уже почти не сомневаясь в своих предположениях, протянул руку и, нажав на защелку, отбросил шлем с его головы.

— Вы всегда были неучем и бездарью,— сказал я.— Вы не знаете даже, что основной технический принцип называется не надежность, а эффективность и надежность. Он требует, чтобы надежность служила эффективности, а не наоборот. Потому и продукция ваша была бракованной и не отвечала стандартам. Вы могли быть Самым-Самым только в Городе Роботов, который едва не погубили. А пришли люди — и вам конец, слесарь Железюк, он же Булатный, он же Металлолом!

4 «Техника — молодежи» Ne )

49

Обсуждение
Понравилось?
Войдите чтобы оставить комментарий
Понравилось?